Единственный цветок в этой говноклумбе 3 (СИ) - "Holname"

Положив руку на стол, Шанна задумчиво нахмурилась и невольно застучала по нему ногтями. Мимолетно в ее сознании пронеслось:

«О чем она вообще думает?»

В то же время Латиша, уже положив себе салат, взяла в руки вилку и замерла. Не поднимая взгляда, стараясь сдерживать свое смущение и совершенно не реагируя на происходящее, она думала:

«С какого места он все слышал? Он узнал, что я принцесса, или нет? Или он узнал только о том, что я призналась в…»

Невольно приподняв взгляд, Латиша встретилась со взором Шейна и замерла. В этот момент они, сидевшие друг напротив друга, оба посмотрели куда-то вперед.

Латиша при виде лица Шейна вновь вспыхнула, словно спичка. Ее щеки покраснели, взгляд опустился обратно к тарелке, а губы плотно сжались.

«Главное не смотреть на него, — продолжала успокаивать себя девушка, отворачиваясь. — Остальное как-то разрешится. После ужина я сразу попрошу отправить меня обратно во дворец и…»

Завершив со всеми приготовлениями, горничные начали отступать. Они взяли в руки подносы и разом развернулись, как неожиданно услышали громкий недовольный зов:

— Эй, почему ты выполнила только часть работы?

Окружающие замерли и удивленно замолчали. Даже Латиша до этого момента, погруженная лишь в собственные мысли, удивленно приподняла голову и посмотрела в сторону возмутившегося человека.

В то же время Моржана, переполошившая всех, быстро откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Ее взгляд устремился на одну из горничных, а именно на главную из них, одетую в строгое черное платье без белого фартука и чепчика.

Обычно главная горничная не присутствовала на простых семейных ужинах. Лишь в случаях крайней важности, в необычные или особенные дни она намеренно появлялась на мероприятиях, чтобы лично проследить за всем происходящим. И вот сейчас, как казалось, именно она должна была пресечь все попытки игнорирования гостьи, но она не стала делать этого.

— Шутить со мной вздумала? — Моржана строго нахмурилась и уставилась еще недовольнее на эту молчаливую серьезную женщину. — У нас гость в особняке. Или мы, по-твоему, собаку за стол посадили?

Наступила тишина. Удивленные окружающие уставились на явно злую и недовольную Моржану с непониманием. Даже сама старшая горничная не совсем понимала того, почему госпожа была так недовольна. Однако, во избежание всех проблем, она все же поклонилась и покорно ответила:

— Я прошу прощения.

— Доделай то, что должна, — решительно проговорила Моржана, — и убирайся из особняка. Вместе со всеми теми, кто сегодня поступил также, как и ты. — Так и не дав ничего ответить, девушка посмотрела в сторону главы рода, улыбнулась и ласково спросила: — Я права, матушка?

Шанна сидела в легком шоке. Удивленно, но все же радостно улыбаясь, она смотрела на столь уверенную и гордую дочь, и ей определенно нравилось то, что она в ней видела.

— Я ожидала от тебя другой реакции, — заговорила женщина, — но меня даже радует то, что ты восприняла мою прошлую просьбу всерьез.

Горничная, услышав слова госпожи, приподняла голову и удивленно посмотрела в ее сторону. Она уже слышала доброжелательный тон Шанны, и уже могла понять, что та собиралась предпринять, но все же ей не верилось в то, что все оборачивалось подобным образом.

Шанна, встретившись с перепуганным женским взором, спокойно кивнула и приказала:

— Выполняй.

Латиша совершенно не понимала происходящего. Прямо на ее глазах главная горничная приблизилась к ней, осторожно разложила столовые приборы и даже положила салфетку на ее ноги. Подобное было приятно, но все же немного удивительно. Для Латиши, все это время жившей в полном одиночестве, ни о какой прислуги даже не было речи. За ней почти не ухаживали, а ее жизнь была всегда ограниченной и самостоятельной. Именно из-за этого она и не понимала, чем все были так встревожены. Разве не нормально было то, что прислуга заботилась больше о своих господах? Разве была во всем этом весомая причина для подобного рода наказания?

— Латиша, — внезапно позвал спокойный женский голос. Вздрогнув от неожиданности и вместе с тем быстро обернувшись, девушка посмотрела в сторону Шанны. Хозяйка особняка окинула ее растерянное выражение лица с хитрым блеском в глазах. Довольной и все же возвышенной интонацией она заговорила:

— Вспомнила. Я уже связалась с твоей матушкой по поводу того, что ты осталась у нас, и она разрешила тебе пробыть здесь еще некоторое время.

От неожиданности Латиша закашлялась. Происходящее явно не совпадало с ее изначальными планами.

— Она сказала, — приподняв правую руку, Шанна быстро подхватила ею ложку со стола и зачерпнула ей горячий бульон, — что у вас дома сейчас неспокойно после всего случившегося в академии, поэтому так будет даже безопаснее.

— Ха, ха, — Латиша нервно улыбнулась и попыталась как можно быстрее отвести взгляд, — безопаснее… Вы правы. Спасибо за гостеприимство.

— Матушка, — Моржана, серьезно посмотрев в глаза матери, улыбнулась, — Вы только выдайте ей комнату не в подвале, ладно?

— Что ты? — Шанна улыбнулась в ответ. — У нас для таких случаев есть чердак.

Латиша шокировано замолчала и посмотрела сначала на одно женское лицо, затем на другое. Уже только по ее взгляду можно было понять, что эти слова смогли порядком встревожить ее и без того взволнованное сердце.

Усмехнувшись, что мать, что дочь практически хором ответили:

— Шутка.

Пока девушки разговаривали о чем-то своем, Шейн продолжал размышлять обо всем происходящем. Его очень настораживало поведение матушки, но еще больше его тревожило спокойное поведение самой Моржаны.

«Я не понимаю, что между ними происходит и как мне нужно на это реагировать. Не похоже, чтобы Шанна действительно хотела навредить, но какое-то напряжение все же есть между ними. Стоит ли мне вмешаться или пока что подождать?»

Посмотрев в сторону сестры, Шейн заметил на ее лице счастливую улыбку. В этот момент Моржана уже начала бурно обсуждать что-то постороннее со своей матерью, и именно сейчас она выглядела как никогда более счастливой, живой и жизнерадостной. Учитывая ее характер и то, как редко у нее бывал подобный настрой, можно было предположить, что случилось что-то очень хорошее.

«Так или иначе, — продолжал размышлять Шейн, — это может повлиять на раскрытие характера Латиши. Судя по всему, Моржана на полном серьезе заявила о желании соревноваться, поэтому не вижу пока что причин мешать им. Пока что все хорошо, просто стоит быть внимательнее и приготовиться к возможной необходимости вмешаться».

Выдохнув, парень наконец-то взял со стола нож и вилку. Уже не обращая внимания на окружающих, он стал нарезать себе большой кусок стейка на мелкие части.

«Говоря об этом, кажется, я еще нигде не видел Юстаса. Интересно, что с ним?»

Стук, грохот, крики и недовольное пыхтение звучали то друг за другом, то одновременно. Юстас, метавшийся по своей комнате, раскидывал и переворачивал буквально все, что попадалось ему на пути. Стулья, стол, книги, шкаф — все было перевернуто вверх дном из-за его приступа ярости.

«Почему? Почему он вообще вернулся?! Это я должен был остаться единственным сыном. Я должен был стать партнером Моржаны. Я должен был…»

Подбежав к зеркалу, парень резко схватился за его край, наклонил вперед и отшвырнул от себя в сторону. Стекло с грохотом повалилось на пол и разбилось на множество мелких осколков.

«Какого черта он выжил? Он должен был умереть, как и Лексиан, но в итоге он пришел сюда, как ни в чем не бывало. Матушка даже не собирается наказывать его за все то, что он сделал?!»

Сжав руки в кулаки, бедный юноша истошно закричал. Из-за всего того, что он делал, даже дышать было тяжело. Руки уже испытывали слабость после поднятия и переворачивания тяжестей, но в глазах был заметен все тот же блеск ярости и злости, что и раньше.