Путешественница - Диана Гэблдон

Видимо, она слышала, как он поднимается по плющу, и ждала его, потому что сразу же встала и двинулась навстречу. Подбородок ее был вздернут, волосы распущены по плечам.

Ее ночная рубашка из тонкой, полупрозрачной ткани с шелковым бантом у горла мало походила на обычный девичий спальный наряд, и Джейми с изумлением понял, что она надела сорочку, предназначенную для первой брачной ночи.

– И все-таки ты пришел.

В ее голосе он уловил нотку торжества, но и легкую дрожь. Значит, до последнего момента она не была в этом уверена.

– У меня не было особого выбора, – отозвался он и повернулся, чтобы закрыть за собой дверь.

– Хочешь вина?

Желая выказать любезность, она подошла к столу, на котором стоял графин с двумя бокалами. Ему оставалось лишь подивиться, как она все это устроила. Впрочем, от вина в данной ситуации отказываться явно не стоило.

Он кивнул и принял из ее рук полный бокал.

Потягивая вино, Джейми искоса поглядывал на Джиниву. Ночная рубашка почти не скрывала ее тела, и теперь, когда он пришел в себя после подъема, его первоначальные опасения насчет того, удастся ли ему исполнить свою часть уговора, полностью исчезли. Даже несмотря на некоторую угловатость, узкие бедра и маленькую грудь, ее сложение было достаточно женственным.

Выпив, он поставил бокал и, решив, что тянуть нет никакого смысла, резко бросил:

– Письмо!

– Потом, – сказала она, поджав губы.

– Сейчас, или я уйду.

И он повернулся к окну, как будто собираясь исполнить свою угрозу.

– Постой!

Джейми обернулся и взглянул на нее с плохо скрываемым раздражением.

– Ты мне не доверяешь? – спросила Джинива, изобразив очаровательную улыбку.

– Нет, – откровенно ответил он.

Она рассердилась и обиженно выпятила нижнюю губку, но Джейми смотрел на нее через плечо, всем своим видом выражая готовность выйти в окно и покинуть спальню.

– Ну ладно, – промолвила Джинива, пожав плечами.

Порывшись в шкатулке с принадлежностями для шитья, она нашла письмо и бросила его на умывальник, стоящий рядом с Джейми.

Он схватил письмо, развернул и, убедившись, что это именно то послание, узнав аккуратный, ровный почерк Дженни, испытал одновременно и злость – оттого, что оно было вскрыто чужой рукой, – и огромное облечение.

– Ну? – нетерпеливо сказала Джинива. – Положи его и подойди сюда, Джейми. Я готова.

Она села на постель, обняв руками колени.

Он застыл, а когда повернулся к ней, устремленный поверх листов взгляд его голубых глаз был холоден как лед.

– Не называй меня так, – сурово произнес он.

Она задрала голову чуть повыше и подняла выщипанные брови.

– Почему? Это же твое имя. Так называет тебя сестра.

Помедлив, он демонстративно отложил письмо в сторону и наклонился, чтобы расшнуровать штаны.

– Я обслужу тебя должным образом, – сказал Джейми, глядя на свои деловито работающие пальцы, – ради моей собственной мужской чести и твоей чести женщины. Но, – он поднял голову и, прищурив глаза, впился в нее взглядом, – но поскольку ты затащила меня в постель, угрожая моей семье, я не позволю тебе называть меня тем именем, которое они мне дали.

Он стоял неподвижно, не спуская с нее глаз. В конце концов Джинива слегка кивнула, виновато опустила глаза и начала чертить пальцем на простыне невидимый узор.

– Как же мне тебя называть? – наконец тихо спросила она.

– Называй меня Алексом. Это тоже мое имя.

Она вновь кивнула. Ее волосы свесились вниз, закрывая лицо, но он заметил, как блеснули ее глаза, когда она бросила взгляд исподлобья.

– Все в порядке, – грубовато бросил он. – Можешь на меня смотреть.

Джейми спустил штаны, скатав вместе с ними и чулки, повесил, аккуратно сложив, на кресло и, чувствуя на себе ее хоть и робкий, но прямой взгляд, начал расстегивать рубашку, а перед тем, как снять ее, повернулся к Джиниве лицом, не желая показывать изуродованную спину.

Девушка тихо ойкнула.

– Что-то не так? – спросил он.

– Нет… просто, я хотела сказать, что не ожидала…

Волосы снова упали ей на лицо, но он успел заметить, как покраснели ее щеки.

– Ты, наверное, раньше не видела обнаженного мужчину? – высказал догадку Джейми.

Блестящая каштановая головка качнулась назад и вперед.

– Ну, – неуверенно пролепетала она, – я видела, только… это не было…

– Что ж, обычно он выглядит немного не так, – будничным голосом произнес Джейми, усаживаясь рядом с ней на кровать, – но если мы с тобой собираемся заняться любовью, он должен быть именно таким.

– Понимаю, – сказала Джинива с сомнением в голосе.

Джейми попытался улыбнуться, чтобы приободрить ее.

– Не бойся. Больше он не станет. И если захочешь дотронуться до него, худого не случится.

По крайней мере, он надеялся на это. Находясь обнаженным так близко от полуодетой девушки, он с трудом сдерживался. Его изголодавшемуся естеству было безразлично, что эта девушка всего лишь эгоистичная сучка и к тому же шантажистка. К счастью, его предложение было отвергнуто, и Джинива чуть отодвинулась к стене, но продолжала глазеть на него. Джейми задумчиво потер подбородок.

– Что тебе известно об… Я хотел спросить, ты хоть знаешь, как это происходит?

Девушка покраснела, но ее взгляд оставался прямым и простодушным.

– Я думаю, так же, как у лошадей.

Джейми кивнул и с внезапной болью вспомнил свою первую брачную ночь. Тогда он тоже считал, что это должно быть как у лошадей. Он прокашлялся.

– Ну, примерно так. Хотя медленнее. И гораздо нежнее, – добавил он, заметив испуг в ее глазах.

– О-о. Это хорошо. Кормилицы и горничные любят рассказывать разные истории о… о том, что бывает, когда люди женятся… и это звучит довольно страшно. – Джинива судорожно сглотнула. – Будет очень больно?

Она внезапно подняла голову и взглянула ему в глаза.

– Мне вообще-то все равно, – храбро продолжила она, – я только хочу знать, чего ожидать.

Неожиданно для себя Джейми почувствовал к ней симпатию. Да, она испорченная, себялюбивая и безрассудная, но у нее есть характер. Для него смелость была не последней добродетелью.

– Надеюсь, будет не очень больно, – ответил он, – если у меня хватит времени подготовить тебя.

«Если я не сорвусь», – подумал он.

– Наверное, это немного похоже на щипок.

С этими словами он ущипнул Джиниву за руку. Она вздрогнула, потерла больное место и улыбнулась:

– Это-то я выдержу.

– Неприятно только в первый раз, – заверил ее Джейми. – Потом будет гораздо лучше.

Чуть поколебавшись, она кивнула, придвинулась к нему и робко протянула руку.

– Можно дотронуться до тебя?

Он подавил готовый вырваться смех.

– По-моему, дорогая, ты должна это сделать, раз мы собираемся заняться тем, о чем ты меня попросила.

Она медленно провела ладонью по его руке, так нежно, что прикосновение щекотало и его кожа покрылась мурашками. Набравшись смелости, она обхватила рукой его предплечье.

– Ты такой… мощный.

Он улыбнулся, но остался неподвижным, предоставив ей возможность исследовать его тело столько, сколько она пожелает. Он почувствовал, как мускулы живота напряглись, когда она погладила его по бедру и робко обрисовала изгиб ягодицы. Ее пальцы приблизились к извилистой, узловатой линии шрама, который проходил по всему его левому бедру, и здесь замерли.

– Все в порядке, – заверил он ее. – Это больше не болит.

Джинива промолчала и легко, без нажима, провела двумя пальцами по всей длине шрама.

Пытливые руки, становясь смелее, скользнули по изгибам его плеч, по спине – и снова замерли. Джейми закрыл глаза и ждал, ощущая ее движения по перемещению ее веса на матрасе. Она передвинулась ему за спину и замерла. Послышался прерывистый вздох, и руки снова с трепетной нежностью коснулись его исполосованной рубцами спины.

– И ты не испугался, когда я сказала, что тебя высекут?

Ее голос прозвучал странно хрипло, но он не шелохнулся и не открыл глаз.

– Нет, – ответил он. – Я теперь вообще мало чего боюсь.

На самом деле Джейми боялся, что не сможет, когда придет время, проявить надлежащую деликатность – его пах уже распирала боль вожделения, и он ощущал отдающееся в висках биение своего сердца.

Она встала с постели и остановилась перед ним. Джейми внезапно поднялся, и она испуганно отступила на шаг, но он удержал ее за плечи.

– Можно теперь мне дотронуться до вас, миледи?

Слова были произнесены шутливым тоном, но прикосновение таковым не было.

Не в силах говорить, Джинива ограничилась кивком.

Джейми обнял ее, прижал к груди и не двигался до тех пор, пока ее прерывистое дыхание не стало ровным. Чувства его были противоречивы. До сих пор он никогда не обнимал женщину, не испытывая любви, хотя бы влюбленности, но здесь ни о чем подобном не могло быть и речи. Если что и имело место, то нежность к ее юности и сочувствие к ее ситуации, сочетавшиеся со злостью из-за того, что она им манипулировала, и страхом перед величиной преступления, которое он намеревался совершить. И над всем господствовало неумолимо нарастающее вожделение, которого он стыдился, но которому не мог противиться. Ненавидя себя, он опустил голову и взял ее лицо в ладони.