Книга шифров .Тайная история шифров и их расшифровки - Саймон Сингх

Несмотря на свою стойкость, коду навахо все же были присущи два принципиальных недостатка. Во-первых, слова, которых не было ни в обычном словаре языка навахо, ни в списке из 274 кодовых слов, приходилось произносить по буквам с помощью специального алфавита. Это отнимало много времени, поэтому было решено добавить в словарь еще 234 часто встречающихся термина. К примеру, навахо дали государствам такие прозвища: «Подвернутая шляпа» для Австралии, «Окруженный водой» для Англии, «Косички-на-голове» для Китая, «Железная шапка» для Германии, «Плавучий остров» для Филлипин и «Овечий недуг» для Испании.

Рис. 53 Капрал Генри Бейк-мл. (слева) и рядовой первого класса Джордж Г. Кирк используют для связи код навахо в зарослях джунглей на острове Бугенвиль в 1943 году.

Вторая проблема касалась тех слов, которые по-прежнему приходилось диктовать по буквам. Если бы японцы сообразили, что слова произносятся побуквенно, то они бы сообразили применить частотный анализ для того, чтобы установить, какими словами индейцы навахо обозначают каждую из букв. Вскоре стало бы ясно, что чаще всего ими использовалось слово Dzeh, означающее «лось» и представляющее собой букву е — чаще всего встречающуюся букву английского алфавита. Если просто продиктовать по буквам название острова Гуадалканал (Guadalcanal) и повторить слово wol-la-chee (ant, муравей) четыре раза, то это оказалось бы ключом к тому, каким словом обозначается буква а. Решение заключалось в том, чтобы для чаще всего используемых букв использовать не одно, а несколько слов, которые бы служили в качестве заменителей (омофонов). Поэтому для каждой из шести чаще всего встречающихся букв (е, t, а, о, і, n) было добавлено по два дополнительных слова, а для шести следующих по частоте использования букв (s, h, г, d, i, u) — по одному дополнительному слову. Букву а, например, теперь можно было заменять словами be-la-sana (apple, яблоко) или tse-nihl (axe, топор). Так что теперь при произнесении слова «Гуадалканал» останется только одно повторение: klizzie, shi-da, wol-la-chee, lha-cha-eh, be-la-sana, dibeh-yazzie, moasi, tse-nihl, nesh-chee, tse-nihl, ah-jad (goat, uncle, ant, dog, apple, lamb, cat, axe, nut, axe, leg; козел, дядя, муравей, собака, яблоко, ягненок, кот, топор, орех, топор, нога).

По мере усиления военных действий на Тихом океане, и по мере того, как американцы продвигались от Соломоновых островов к Окинаве, роль радистов-навахо все более и более возрастала. В первые дни атаки на остров Иводзима радистами-навахо было передано более восьмисот сообщений, и все безошибочно. По словам генерал майора Говарда Коннера: «Без индейцев навахо морские пехотинцы никогда не взяли бы Иводзима». Вклад радистов-навахо тем более примечателен, если учесть, что для выполнения своих обязанностей им зачастую приходилось сталкиваться и противостоять своим собственным, глубоко в них сидящим страхам перед духами. Индейцы навахо верили, что духи умершего, chindi, будут мстить живым до тех пор, пока над телом не проведут ритуальные обряды.

Война на Тихом океане была особенно кровопролитной, поля сражений были просто усеяны трупами, и все же радисты-навахо собирали все мужество, чтобы продолжать свое дело, невзирая на chindi, которые преследовали их. В книге Дорис Пауль «Радисты-навахо» один из индейцев навахо рассказывает о случае, который характеризует их храбрость, самоотверженность и хладнокровие:

Если бы вы приподняли голову хоть на шесть дюймов, вы были бы убиты, — настолько интенсивным был огонь. А затем, в первые часы после полуночи, не дождавшись никакого подкрепления — ни у нас, ни с их стороны, — наступила мертвая тишина. Должно быть, этот японец и не смог ее больше вынести. Он вскочил, завопил и завизжал во весь голос, и бросился к нашему окопу, размахивая длинным самурайским мечом. Я думаю, что в него выстрелили раз 25, а то и все 40, прежде чем он упал.

В окопе со мной находился мой товарищ. И этот японец рассек ему горло, прямо до позвоночника. Он судорожно пытался вдохнуть воздух горлом. И звук этот был ужасен. Конечно, он умер. Когда японец зарубил его, теплая кровь забрызгала мне всю руку, которой я держал микрофон. Кодом я позвал на помощь. Потом они сказали мне, что несмотря на то, что произошло, они разобрали каждое слово моего сообщения.

Всего было подготовлено 420 радистов-навахо. Хотя было общепризнано, что как солдаты они смелы и отважны, но их особая роль в обеспечении безопасности связи являлась засекреченной информацией. Правительство запретило им рассказывать о своей деятельности, и их исключительный вклад в победу гласности не предавался. О навахо, подобно Тьюрингу и криптоаналитикам в Блечли-Парке, замалчивали целые десятилетия. В конце концов, в 1968 году, материалы о коде навахо были рассекречены, и на следующий год радисты-навахо впервые собрались вместе. Затем, в 1982 году, им воздали должное, когда правительство США объявило 14 августа «Национальным днем радистов-навахо». Однако величайшей данью уважения работе навахо является то, что их код оказался одним из очень немногих на протяжении всей истории, которые так никогда и не были разгаданы. Генерал-лейтенант Сейдзо Арисуэ, руководитель японской разведки, признал, что хотя они вскрыли код американских военно-воздушных сил, но не сумели ничего сделать с кодом навахо.

Успех применения кода навахо заключался, главным образом, в том, что речь любого человека звучит абсолютно бессмысленно для всех, кто не знает этого языка. Ситуация, в которой оказались японские криптоаналитики, во многом напоминает проблему, с которой сталкиваются археологи, стараясь дешифровать давно забытый язык, представленный, возможно, исчезнувшей письменностью. Но в археологии эта задача, пожалуй, намного сложнее. Так, в то время как у японцев имелся непрерывный поток слов навахо, которые они могли попытаться распознать, доступная археологу информация иногда может заключаться всего лишь в небольшом наборе глиняных табличек. К тому же дешифровальщик в археологии часто не имеет никакого представления ни о контексте, ни о содержании древнего текста, — то есть у него нет тех ключей, на которые обычно могут рассчитывать военные дешифровальщики и которые помогают им раскрыть шифр.

Хотя дешифровка древних текстов представляется почти безнадежным делом, но, несмотря на это, множество мужчин и женщин посвящали себя этому трудному делу. Ими двигало стремление понять письмена наших предков, позволив нам говорить на их языке, постичь их мысли и узнать их жизнь. Эту страсть к разгадыванию древних письменностей лучше всего, пожалуй, сформулировал Морис Поуп, автор книги «История дешифрования»: «Дешифрование — это, несомненно, самое эффектное достижение ученых. В неизвестной письменности есть какое-то колдовское очарование, особенно если она из далекого прошлого, и слава осеняет того, кто первым разгадает ее тайну».

Дешифрование древних письменностей — не часть непрерывного поединка между шифровальщиками и дешифровальщиками, так как хотя в археологии и есть дешифровальщики, но шифровальщиков здесь нет. То есть в подавляющем большинстве случаев, связанных с дешифрованием археологических документов, у писца не было преднамеренного стремления скрыть смысл текста. Поэтому остальная часть этой главы, посвященной обсуждению дешифрования археологических документов, является некоторым отступлением от основной темы книги. Однако принципы дешифрования, используемые в археологии, по сути те же, что применяются и в обычном военном криптоанализе. В самом деле, многие военные дешифровальщики увлекались разгадыванием древних письменностей, — возможно, потому, что дешифрование археологических документов было для них своего рода разрядкой, отдыхом, представляя собой чисто интеллектуальную головоломку, а не военную задачу. Другими словами, стимулом здесь является любопытство, а не враждебность.

Самым известным и, пожалуй, самым фантастическим изо всех явилось дешифрование египетской иероглифики. В течение столетий иероглифика оставалась загадкой, и археологи могли только строить догадки о значении иероглифов. Однако благодаря безукоризненному применению криптоанализа, они были, в конечном счете, дешифрованы, и с этого момента археологи получили «из первых рук» сведения об истории, культуре и верованиях древних египтян. Дешифрование иероглифики перекинуло мост через тысячелетия между нами и цивилизацией фараонов.

Самая ранняя иероглифика датируется 3000 годом до н. э., и эта форма витиеватой письменности использовалась в течение следующих трех с половиной тысячелетий. Хотя замысловатые символы иероглифики идеально подходили для стен величественных храмов (греческое слово hieroglyphica означает «священные вырезанные знаки»), они были чересчур сложны для земных дел. Поэтому наряду с иероглификой развивалось иератическое письмо — обиходная письменность, в которой каждый иероглифический символ заменялся его стилизованным изображением, написать который было быстрее и проще. Примерно в 600 году до н. э. иератическое письмо заменила еще более простая письменность, известная как демотическое письмо; это название происходит от греческого слова demotica, означающее «народный», что отражает его мирскую функцию. Иероглифика, иератика и демотика являются, по сути, одной и той же письменностью, и их можно считать просто разновидностями шрифтов.