Последний сон ее смертной души - К. Берд Линкольн

— Прости, — тихо сказал он. — Было пыткой знать, что тот гад забрал тебя. И думать, что он делал с тобой… я не должен был соглашаться на тот дурацкий план.

Забавно, что сегодня все извинялись передо мной.

— Все хорошо, — сказала я, нежно убрала его ладонь со своего лица и повернула, чтобы прижаться губами к его теплой коже. — Я тут. Я в порядке. И я думаю, что сон Буревестника что-то со мной сделал. Что-то… хорошее.

Он затаил дыхание.

— Кои, — начал он.

— И ты меня прости, — сказала я, медленно отодвинула одеяло. Запястье Кена заканчивалось обрубком, замотанным бинтами.

Ах.

Миг был наполнен тяжестью, мы смотрели туда, где раньше у него была целая ладонь. Его другая ладонь раскрылась и сжалась. Вены проступили на предплечье.

— Это выглядит неприятно, — сказал он. — Теперь и снаружи видно, что я сломлен.

— О, Кен, — я вытерла слезу со щеки. Я не могла представить. Он потерял ладонь. Чертов парень с ножом. Яма желчи и печали в моем желудке стала чуть глубже.

— Иные живут долго, Кои-чан. Мы редко проживаем жизни без шрамов. И я не жалею об этом. Я бы сделал это снова.

Он рисковал собой ради меня.

Физическое подтверждение его чувств, его верности лежало на простынях. Сомнения, появившиеся во мне в Японии, пропали. Тут был тот, кто видел меня, видел монстра, своей плотью защитил меня от ножа.

Хватит слов. Они были пустыми оболочками, не могли передать то, что я поняла во сне о том, кем хотела быть. Кем делала себя. Теперь у меня были Кваскви и Иные, Марлин отвечала на сообщения, и я прогнала призрака вины из-за умершей мамы. Теперь я знала, каким должен быть мой последний сон.

И для этого не требовались две руки. Я прижалась губами к губам Кена, наслаждаясь его теплом, выгибаясь от его ладони, гладящей мою спину. Это было хорошее начало.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Где ключи? Я спущу это Далипу, — сказал Кен, кивая на гору вещей — пакеты, зонт, сумку-холодильник и корзинку для пикника, мешающие выйти.

— Вот, — я бросила их ему и тут же покраснела. Кен смог поймать ключи перемотанным запястьем и ладонью. Я все забывала. И он забывал. Жить с одной рукой сразу не удавалось. К счастью, Мидори прислала свои обезболивающие для хмурых кицунэ по почте. Это ослабило боль Кена. И Бен-чан собиралась прилететь на следующей неделе. Его сестренка точно ему поможет. Она не будет нависать над ним все время, как я, пытаясь помочь, но не намекать открыто, что он нуждался в этом.

«Мы учились всему этому».

Один день труда, и моя квартира снова была в порядке. Приводить в порядок жизнь будет куда дольше.

Я прошла к холодильнику, чтобы вытащить особый торт с мочи, созданный по рецепту мамы. Я сделала его для команды Пон-сумы и Чета. Телефон звякнул. Сообщение. От Марлин!

«Медсестра Дженни говорит, папу можно отключать от искусственного питания. Ты должна прийти вечером».

«Он в сознании????!!!».

«Не совсем. Но он принимает еду и жидкости сам».

«Хорошие новости. Ты там будешь?».

«Возможно», — эмоджи азиатского Санты, золотой рыбки и какашки.

Я улыбнулась и послала потеющее улыбающееся лицо. Понемногу. Марлин уже по своей воле общалась со мной.

— Кои! — закричал Кен снизу лестницы.

Я схватила торт, сумку-холодильник и черную шелковую блузку. После игры Кен хотел проверить не разрекламированное заведение в Бивертоне, зовущееся «Юзу». Шарики из осьминога и якитори были не моими любимыми блюдами, но я хотела поддержать Кена хотя бы едой, которую он не мог найти в Портлэнде.

Кен был общительным в такси. Он и Далип обсуждали лучший путь к парку Дельта, где команда по регби Пон-сумы и Чета — «Портлэнд Авалэнч» — проводила игру.

В парке мы оставили вещи в круглом здании с зеленой крышей, стоящем среди круга полей. Знакомых лиц не было. В основном там были женщины с заплетенными косами и в форме софтбола. Кен указал на группу мускулистых мужчин в полосатых футболках с темными бородами и густыми волосами, идущими на поле у края.

— Они выглядят как тонганцы. Или самоанцы, — сказал он. — Это, наверное, другая команда.

Я нахмурилась.

— Это расизм.

— Регби — национальный спорт Тонга, — сказал Кваскви. Я вздрогнула. Он улыбнулся и протянул руку, не занятую креслом-мешком. — Иди сюда, маленький карп. Рад видеть твое милое лицо, — он кивнул Кену. — И ты выглядишь удивительно мило.

Я пожала плечами под его рукой, оставила ее на себе на неловкий миг.

— И куда нам идти?

— Туда, — указал Кваскви на группу мужчин на открытом зеленом поле. Темноволосые мужчины казались огромными рядом с менее крупными фигурами «Авалэнч». Мы устроились у края, опустили стулья, сумку-холодильник и зонт под надзором веселого Кваскви. — Почему вы не взяли палатку и надувной диван? Устраивайтесь удобнее.

— Кен не дал бы мне принести палатку. И бывают надувные диваны?

Чет подошел, выглядя красиво и подтянуто в шортах, которые открывали его заманчивое тело.

— Эй, рад всех вас видеть.

Я передала ему коробку с тортом.

— Это команде.

— Круто! — он дал мне пять. — Но я хотел пригласить всех вас на вечеринку после игры.

Кваскви широко улыбнулся.

— В «Stag PDX»? Хочешь, чтобы Кои и Кен увидели, как геи поют в караоке, и попытались выжить?

Чет рассмеялся.

— Я надеялся поговорить с Кеном, — он указал на руку Кена. — Тебе нужно пройти осмотр ткани шрама. И я думал, что покажу тебе округу и попытаюсь нанять. Нам не хватает сертифицированных помощников, а я слышал, что ты хорошо ладишь с пожилыми людьми.

— Да, — сказал Кен. — Мне бы это понравилось.

«О, это я не ожидала», — Кен убивал для Совета Токио, но, может, забота об остальных поможет Кену больше заботиться и о себе.

Я вытащила банку «La