Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

Огненная волна не могла угрожать Георгу, поскольку это было его собственное творение, она могла доставить хлопот потом, но для начала надо создать возможность этого "потом". Поначалу температура воздуха для лианы Кавериса стала даже более благоприятной, чем до того, но уже через минуты три плотные густые стебли стали извиваться и шипеть — еще мгновение и лиана расторгла союз с туманом. Дальше детище Кавериса могло перейти к более решительным действиям, но вот Георгу это было не с руки: он прекратил поток огня. Момент и две силы вновь соединятся — Георг собрал туман в комок, но уничтожить его оказалось не так то просто. Сила мага, создавшего завесу была равна силе Зору, и это только в магическом отношении, но здесь было и нечто другое, неуловимое для привычного восприятия. Шар, ставший уже совсем маленьким, неожиданно вновь увеличился, Георг невольно опустился на колено. Если сдаться сейчас, то бой будет бесславно проигран — Георг огромным усилием воли заставил себя подняться и довершить начатое. Зная, что после такого лучше делать и все остальное, что было задумано, он следующим заклинанием направил волну воды на полыхающие деревья, и поднялся второй столб над лесом, на это раз пара.

— Ему удалось! — радостно воскликнула Руфина. — Скорее, назад!

Рухнула стена заклятия — раздался крик во дворце Идэлии, его слышали не все, но те, кто слышал, очень быстро разнесли слух о страшном видении мага-прорицателя. Хотя очень многие эльфы посчитали это угрызениями совести, ведь, с тех пор, как этот маг появился во дворце, королева стала чахнуть на глазах, и великий волшебник ничего не сделал для ее спасения, более того, создалось впечатление, что он и не пытался что-либо сделать, и теперь становилось ясно: почему.

Руфина и Лидия без устали бежали к склепу. А Яромир едва не падал, спотыкаясь о каждый выступ корней или просто сохнущие ветки. "И чего они несутся с такой скоростью, ясно же, что он справился, а они как на пожар!" Теперь всё в радиусе нескольких десятков метров вкруг усыпальнице представляло собой мрачное зрелище: задушенные деревья, тлеющие; при этом лиана Кавериса вплотную прислонилась к каменным стенам усыпальницы. Среди всего этого, облокатясь о высокие мраморные ступени входа, сидел Георг, подобрав под себя колени.

Увидев всех троих, юноша широко улыбнулся, но предпочел остаться на месте, ожидая, пока они сами подойдут к нему.

— Ну, вот видишь, все в порядке, — сказал он Руфине. — Тебе что-нибудь нужно? Травы, там, какие, плоды или…

— Нет, ничего такого: это же не просто болезнь, тут и магия, и огромное желание продолжить существование у живого хищного растения, но победить всё это можно, надо только убедить в этом Амариллиду.

Она хотела добавить: "Если та, еще жива", но промолчала, с опаской взглянув на Лидию.

— А как же вход? Ты расколдовал его?

— Какой вход, Руфина? Он сейчас для любого открыт.

— Но ведь сюда можно войти, только если мы… сопровождаем тело эльфа королевской крови, — сказала Лидия.

— А связь между лианой Кавериса и королевой Амариллидой вам ни о чем не говорит? — все молчали, казалось, он говорит на неведомом языке, понятном только ему одному. — Это портал, пока лиана сосет соки из королевы Амариллиды, он будет существовать. Освободив ее величество, мы закроем вход, но сами без труда выйдем, поскольку живые провожающие могут беспрепятственно покидать усыпальницу.

Это убедило даже Яромира и все трое безоговорочно последовали за Георгом. Он легко открыл огромные узорчатые мраморные двери и первым ступил в храмовую часть усыпальницы, посвященную Великому Богу Справедливости. Над входом золотыми буквами была выложена знаменитая фраза: "Основа мироздания — равновесие, что есть справедливость" Своды храма украшали картины с изображением различных судов над великими магами и даже Богами, и в то же время, над простыми смертными и чудовищными созиданьями, преступившими закон. А сверху на всё это взирал верховный Бог Справедливости: юноша в белых одеждах, затейливо вышитых золотом, голову его украшал венок из листьев Паллиды, а в руке он держал паллидовый жезл, имеющий форму спирали. Однако, опустив виноватый взор — редко кому не чего было бояться — взгляд вошедшего попадал на огромную статую Великого Бога Справедливости, теперь уже взирающего властно и даже сурово. В следующем зале художественные полотна изображали этапы сотворения мира, от природных катаклизмов до становления будущих цивилизаций, от великого сражения темных и светлых сил до становления Богов, наброски сражений, планы городов мировых держав, первые международные Игры. Отдельные фразы мировой истории, попытка отобразить самые значительные моменты, конечно, без какого-либо намека на истолкование причин, но тем и хороша картина, что наводит на размышления, заставляет искать в толстых книгах ответы на возникшие вопросы. Или же достаточно вспомнить однажды прочитанное. С новой силой вспыхнули в сознании Георга все краски и звуки происходившего: взрывы, крики, раскаты грома буквально оглушили его как тогда. Он невольно схватился за голову и вскрикнул.

— Что с тобой? — испуганно спросила Руфина, но он просто не слышал ее. Шум сдавливал все вокруг, заставлял падать, еще немного и должен был быть момент пленения Зору и момент смертельного ранения юноши. В ужасе взирающая на все это Руфина, силой подняла его с колен и вывела в храм, посвященный Великому Богу Справедливости. Все прекратилось — холодный пот выступил на лбу юного дракона, облокотясь о стену, он медленно опустился на корточки, Руфина опустилась на колени подле него, осторожно она провела рукой по его лицу, Георг невольно вздрогнул, но открыл глаза и тихо сказал:

— Иди, не задерживайся из-за меня.

Девушка взяла его руку и, поднеся к губам, поцеловала.

— Держись, я скоро вернусь.

Осторожно опустив его руку, она медленно встала и обратясь к Яромиру, попросила его остаться с Георгом. Теперь, ей предстояло идти вдвоем с Лидией, крепко взяв ладонь девочки, она вновь вошла в зал истории. Сердце драконицы бешено колотилось, стучало в висках, но надо было идти, вперед, не оглядываясь. Она не понимала, что такое произошло с Георгом, опасно ли это и для них, но с ними ничего такого не произошло, они спокойно миновали зал истории и вошли в храм Божественного слова, представлявший собой своеобразные послания всех десяти Богов. Они изображались в полный рост с раскрытыми свитками в руках, но надписи на свитках были на неведомом простым смертным языке, священном, вполне возможно, что тогдашние строители усыпальницы, жившие во времена становления Богов, знали этот язык и потому эти надписи истинные. Говорили, что в старой усыпальнице был самый ранний, Древний Язык, поскольку эта усыпальница была второй и, созданная во времена становления первых Богов, была посвящена им.