В краю солнца - Тони Парсонс

Кай и Чатри жилось у Ботенов хорошо. Наши соседи были людьми добрыми, несмотря на предубеждение господина Ботена против чао–лей. Однако, думаю, они поладили прежде всего потому, что Кай и Чатри привыкли много работать.

Небольшой улов рыбы лежал на льду перед входом в ресторан — дверным проемом без стен, единственная цель которого — показать, что здесь вам рады. Деревянная арка уже была обернута пальмовыми листьями и увита гирляндами разноцветных лампочек. Гирлянды украшали и деревья, и крыши навесов, но сегодня они не горели: Ботены не хотели, чтобы люди думали, будто «Почти всемирно известный гриль–бар» открыт.

Глядя, как мы уплетаем рыбный карри, к ресторану подошла молодая шведская пара. Парень и девушка. Оба недавно попали в аварию: у девушки одна рука висела на перевези, у парня на обеих была сильно ободрана кожа. Обычное зрелище на нашем острове.

— Сегодня только члены семьи, — сказала госпожа Ботен, выходя им навстречу и вытирая руки о кухонное полотенце.

Шведы кивнули и пошли дальше. Девушка подала парню здоровую руку, и оба устремили взгляд на берег, на бухту и мерцающие в ночи бело–золотые огни. Они смотрели на пляж Най — Янг, и я вдруг увидел его их глазами — всю эту умиротворенность, красоту, тихое, нетронутое великолепие. Они вдыхали воздух, глубоко и медленно, впервые по–настоящему обратив на него внимание, и думали, что еще никогда не дышали таким чистым, легким и сладким воздухом.

Вот что они думали.

И были правы.

Потом к нам присоединились остальные. Госпожа Ботен поставила на стол блюдо с огромными, размером с омаров, креветками с жирным бело–розовым мясом и обуглившимися во время жарки панцирями. Кай принесла поднос с посудой и книгой, которую читала в кухне. Господин Ботен торопливо выкурил сигарету и тоже подсел к нам. Последним явился Чатри в старом черном шлеме — должно быть, нашел в сарае. Мальчик устроился один на дальнем конце стола и стал читать книгу прямо сквозь стекло, временами театрально оборачиваясь на наш смех. Даже господин Ботен рассмеялся при виде морского цыгана в мотоциклетном шлеме.

Из темноты выступил человек, привлеченный запахом свежих морепродуктов. Я увидел силуэт всклокоченного фаранга в шортах и мешковатой рубашке поло и узнал Ника. Госпожа Ботен встала с места — наверное, хотела сказать, что сегодня кормят только членов семьи. Но муж что–то шепнул ей по–тайски, и она слегка поклонилась Нику.

— Присаживайтесь, — произнесла госпожа Ботен и кивнула на стол, за которым мы уже принялись за огромных креветок.

Мы все подвинулись, освобождая для него место, и так вышло, что он оказался рядом с Тесс.

Ник с улыбкой обвел взглядом стол, удивленно покачал головой при виде еды и кивнул на книги, лежащие рядом с тарелками Кай и Чатри.

— Как продвигается учеба? — спросил он.

Тесс немного оттаяла.

— Эти дети любят стихи, — ответила она, указывая на Кай и Чатри. — Не то что мои. Не знаю, в чем тут дело. Может, иностранные слова легче учить, когда они рифмуются?

Тесс встала, перегнулась через стол и постучала Чатри по шлему.

— Ты ведь любишь стихи, верно? — спросила она, и мы все рассмеялись.

Чатри сдернул с головы шлем и прочел нараспев, протягивая руку за гигантской креветкой:

— Бобби в море уплывет,

А когда вернется в порт,

В жены он меня возьмет,

Славный Бобби Шафто!

Он откусил большой кусок и изящно поклонился в ответ на бурные аплодисменты слушателей.

Ник смотрел на Кай.

На девушке была футболка Тесс, слишком большая для нее. Она слегка съехала набок, обнажая одно плечо, облитое желтоватым лунным светом. Кай поправила футболку и улыбнулась, застенчиво и по–кошачьи лукаво, зная, что теперь ее очередь.

— Целует Ночь — морские струи, — очень тихо произнесла Кай и сощурилась, напрягая память.

Тесс ободрительно кивнула:

— Смелее, Кай. Ты помнишь.

Кай начала снова:

— Целует Ночь — морские струи,

А землю — блеск лучистый Дня:

Но что мне эти поцелуи,

Коль не целуешь ты меня?

— Это… — пробормотал Ник, не находя слов. Он совершенно позабыл о креветке, которую держал в руке. — Это… это… о боже…

— Это Шелли, — поспешно перебила Тесс. — Я же говорю, они любят стихи. Какое стихотворение Роджера Макгофа тебе понравилось, Чатри? «Лето с Моникой»?

— Десять бутылок с белым молоком, — со смехом продекламировал Чатри. — Десять бутылок перед входом в дом.

— Настоящий маленький англичанин, — сказала госпожа Ботен.

Но Ник по–прежнему смотрел на Кай.

— Ты знаешь Шелли… Это «Философия любви», да? «Зачем мне эти поцелуи…» Здорово!

Кай покачала головой и смущенно замахала руками.

— Нет, — улыбнулась она. — Нет, нет, нет. Ничего я не знаю — только слова.

— Меньше болтать, больше есть, — сварливо проговорил господин Ботен и потянулся к горке креветок, которая быстро уменьшалась в размерах.

Пока остальные ели, я провел пальцами по столу, который сделал своими руками. Дерево под моими исцарапанными ладонями было гладким и прохладным, мягким и в то же время крепким. Я вспомнил Джесси и гиббонов на водопаде Бангпэ и подумал, что без семьи здесь действительно долго не прожить. А Тесс наблюдала за Ником и Кай, которые смотрели друг на друга через стол и улыбались в темноте.

25

Я вышел с рыбного рынка, одной рукой запихивая в карман пачку засаленных батов, другой прижимая к себе огромный полиэтиленовый пакет со льдом, огляделся в поисках Мистера и позвал его по имени.

Я хотел было плюнуть и пойти дальше, как вдруг он появился в дверях массажного салона на противоположной стороне дороги, окруженный улыбающимися женщинами средних лет, высоко поднял голову и с весьма самодовольным видом потрусил ко мне.

— Больше я тебя ждать не собираюсь. Если опять отстанешь, просто возьму и уйду, понял?

Мистер отвернулся с напускным или, быть может, искренним равнодушием, а затем сел прямо посреди дороги, чтобы полизать под хвостом. Но когда я зашагал к ресторану, он вскочил и засеменил рядом со мной. Справа от нас солнце так ярко отражалось от зеркальной поверхности моря, что мне пришлось отвести глаза.

К началу жаркого сезона Най — Янг стал уже не просто пляжем. Вдоль берега, от самого рыбного рынка до тени нашего холма, тянулась череда ресторанов и баров, а по другую сторону дороги выстроился ряд неказистых лавочек с большими стеклянными витринами, где туристам предлагали покататься на слонах, совершить экскурсию на острова, заняться подводным плаванием, порыбачить, взять напрокат мотоцикл или машину, прокатиться на длиннохвостой лодке, обменять иностранную валюту на баты, купить билет на тайский бокс, воспользоваться услугами прачки, а зачастую все сразу.