Донбасский меридиан - Владимир Георгиевич Нестеренко

неожиданно, как и открылась. В один сентябрьский вечер, подкатив к дому Антона, Брюквин увидел во дворе стоящий джип. Посетило неприятное предчувствие. Подумал: «Кто же это может быть? Скорее всего свои, коль машина внутри усадьбы». И не ошибся: на веранде за накрытым столом сидели Семёновы. Молодая и старая пары. Антон встал навстречу гостю, смущаясь, сказал:

– Сын с женой пожаловали, беру его в помощники: за джип надо рассчитываться. Познакомься.

Иван сухо пробормотал приветствие, вяло пожал поданную руку.

– Ночуй, Иван, у нас. Мы тебе на жарёху завсегда дадим с улова. Не обессудь, – извиняющимся тоном сказал Антон. – Садись с нами за стол, примем на грудь за прежние и будущие удачи. Вера, принеси стул человеку.

Жена Антона, во всём проворная, сухопарая, многожды кормившая Ваньку щами, ухой, парным молоком со сдобой, выпеченной в русской печи, благодарная за надежную помощь мужу, а теперь как бы противника, неохотно встала из-за стола, прошла в горницу, долго там гремела стульями, создавая неловкость и напряжение у присутствующих на веранде, особенно у Ивана, собравшегося убраться восвояси. Окрик Антона остановил его от такого порыва:

– Мать, не томи душу, благодарность нашу Ивану не пересоли! Налаженный им сбыт рушить не дам!

Антон прекрасно понимал, что добрый сбыт чаще перетягивает добычу. Богатая акватория давала пудовые уловы во все времена года, кроме нерестового месяца. Угодья там всякие: есть спокойные затонные глубины для ставных неводов летом и зимой; отмели и перекаты для наплавных сетей – в просторечье ряжовок; шиверы для любителей ловли на мошку или спиннинг, которых появляется больше и больше, но с условием оплаты, поскольку угодье отдано ему по акту в пользование. Ниже и выше берега ничейные: становись, спиннингуй, наслаждайся поклевками. Но там река идёт ровная, как по каналу, и неудобна для рыбалок с берега. Только с лодок. Ворчат любители на такие порядки, иные, не скупясь, швыряют Антону установленную таксу и бросают блесну на удобных прикормленных местах.

Антон за лето обучил Ивана своему ремеслу, привязался к нему, видя в нём хотя и азартного парня, но честного и трудолюбивого. Как-то сладится дело с сыном, не моложе Брюквина, но не столь расторопного, с тяжёлым кредитом за машину? Долг заставил кланяться отцу в ноги, не иначе.

Ивану ситуация понятна. За налаженный сбыт он что-то будет получать по первости от Антона, но вряд ли добыча обеспечит потребность новых покупателей, которых на стройке, где работает мастером сын, наметилось много. Словом, на чужой каравай рта не разевай! Иван посидел за столом недолго и ушел в автобус устраиваться на ночлег.

2

Возвращался в город Брюквин с кислой миной. Гораздо сильнее раздражала дорога с ямами едва ли не на вершок глубиной, однако Иван гнал автобус, не жалея его, чтобы быстрее покинуть это безлюдие и оторвать себя от мрачных мыслей. Что тут поделаешь, конкуренция, дикая стихия. Жила, которую он разрабатывал с таким воодушевлением, перешла в другие руки. Мечта – на рыбные деньги купить пассажирскую «газель» и организовать своё дело, нокаутирована. А как надеялся, как возрадовался, глядишь и о женитьбе можно подумать. Слава Богу, созрел, и мама стала намекать, хотя вести пока жену некуда. С приработком можно легко снять квартиру, которых в городе полно. Ан, дудки! Отпрыск Антона, как чёрная кошка, перебежал дорогу.

В райцентре, где его автобус изрядно пополнялся пассажирами, он равнодушно проверял билеты у входящих пассажиров, надрывал их и возвращал владельцу.

– Помог бы мне занести в салон баул, красавчик, – услышал он звонкий юношеский голос. – Бабушка в него натолкала кирпичей, и я его на такую высоту не подниму.

Рыжая девчонка стояла напротив двери и нагло смотрела на Ивана широко распахнутыми серыми глазами. Иван хмуро глянул на девушку.

– У-у, какой мрачный, кто тебя обидел? – Девушка вызывающе уставилась на него, причём с яркой заинтересованностью, словно перед ней сидел в кресле знаменитый артист или певец, а она тоже прима и протягивает руку для поцелуя. Одеждой она не отличалась, все тот же пресловутый адидасовский дорожный костюм тёмного цвета, потому, видимо, ярко на его фоне горела пышная причёска, свежо светилось омытое утренними солнечными лучами лицо, прямой нос, яркий коралл губ, томный взгляд серых больших глаз, а также притягательная лира бедер и тайна наслаждений.

Они несколько секунд изучали друг друга. Пистолетный взгляд незнакомки будоражил. Иван сорвался с кресла, шагнул на землю и подхватил стоящий справа от неё баул. Он был действительно набит кирпичами буженины, свиного сала в ладонь, колбасой и картошкой, банками с огурцами и помидорами.

– Ба, да ты не обманула, как же дотащила до автобуса абалаковский рюкзак с кирпичами разносолов?

– Надсадилась вместе с бабушкой. Я Люся.

– Иван! – охотно откликнулся парень. – Вот уж не знаешь, где потеряешь, а где найдёшь!

– Это ты про меня?

– А про кого же! – весело ответил Иван, а сам подумал: «Будет моя!»

Он занёс громадный рюкзак в салон, который загородил весь проход, спросил:

– Как же ты его в квартиру потащишь? Тебя кто-нибудь встречает?

– Никто, разве что судьба! Мои апартаменты находятся у подножия вашего автопарка. Вот я и попрошу тебя занести баул на первый этаж к моей второй бабушке, если жены не боишься.

– Идёт, Люся, идёт! Кстати, мое логово тоже недалеко от парка. И за мной пока никто не подсматривает.

Он усадил Люсю на боковое сиденье, и они тронулись в путь.

С Люсей у него закрутилось не на шутку. В автобусе они трещали без умолку, и к концу рейса знали друг о друге всю подноготную, или почти всю. К тому же она не содержала никаких тайн. У Люси родители, две бабушки, школа, попытка поступить в институт провалилась, и вот она едет в город, будет искать работу, а жить у бабушки. У Ивана такая же простота. Рос, как и Люся, в деревне. Отслужил в армейке, теперь вот живёт с мамой и вкалывает на этом маршруте.

– У тебя мечта сначала найти хорошую работу, а потом поступить в институт? Всё предельно ясно. У меня тоже была мечта: купить микроавтобус и открыть свой бизнес. Да вот песня оборвалась, инструмент разбился.

– Ваня, давай без загадок. Я тебе всё, как на духу, о себе.

– Что ж у тебя может быть таинственного, в твои неполные восемнадцать? Я всё же тёртый калач, за плечами кое-что есть. Вместо твоего баула всякий раз у меня стояли два термоса с только что отловленной рыбой. Я её толкал в своём парке.

– У тебя что, есть рыбаки-родственники?

– Нет. Сошёлся с одним промысловиком, вместе