Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

— Это учредительный договор «Компании Пряностей». Я создаю её сегодня. Двадцать процентов акций — твои. Если мы дойдем.

Элькано смотрел на бумагу, как на ядовитую змею.

— Акции? Что это?

— Это доля. Вечная доля. Не от одного рейса, Хуан. От всех. Мы сломали монополию. Теперь мы будем возить гвоздику постоянно. Ты станешь совладельцем торговой империи. Твои внуки будут грандами, а не сыновьями рыбака.

Алексей видел, как в глазах баска идет борьба. Гордыня — старая, ржавая, но привычная — билась с жадностью, которая рисовала дворцы и золотые кареты.

— А командование? — спросил Элькано хрипло.

— Формально командование твое. Ты стоишь на мостике. Ты отдаешь приказы парусам. Но курс прокладываю я. И решения по грузу принимаю я. Мы партнеры, Хуан. Я — мозг, ты — руки. Одно без другого здесь не выживет.

Элькано молчал долго. Он смотрел на Алексея, пытаясь найти ловушку, но видел только холодный расчет.

— Двадцать пять, — наконец сказал он.

Алексей чуть улыбнулся уголками губ. Торг — это хорошо. Торг означает согласие.

— Двадцать. И пожизненное место в совете директоров.

Элькано выдохнул, и плечи его опустились. Он протянул руку.

— Договорились, партнер.

Рукопожатие было коротким и жестким. Сделка состоялась. Слава была продана за активы.

Через два дня «Виктория» подняла паруса. Ветер наполнил полотна, и корабль, тяжело осевший от груза, медленно двинулся к выходу из бухты.

Алексей стоял на корме. Он смотрел на «Тринидад», оставшийся у причала. Флагман выглядел одиноким и обреченным. Матросы на его палубе махали руками, и в этом жесте было что-то отчаянное, прощальное. Эспиноса стоял на юте, прямой, как мачта, и не шевелился.

Алексей знал, что видит их в последний раз. Эспиноса, хороший солдат, умрет в португальской тюрьме. Плотник, который сейчас махал шляпой, сгинет в шторме. Юнга, который так любил играть на флейте, умрет от цинги на обратном пути.

Сердце кольнуло — остро, больно. Это были его люди. Он вел их полтора года.

Но интерфейс был безжалостен.

[Актив списан]

[Баланс обновлен]

[Текущий риск]: Экстремальный

[Цель]: Испания

Алексей отвернулся. «Тринидад» превратился в точку, а потом растворился в дрожащем мареве тропического полдня. Прошлое осталось за кормой. Впереди был Индийский океан — тысяча миль пустоты, штормов и португальских патрулей.

— Курс вест-зюйд-вест! — крикнул Элькано, и в его голосе звенела хозяйская власть.

Алексей спустился в каюту. Ему нужно было пересчитать запасы воды. Эмоции — это для бедных. Богатые считают риски.

Глава 24: Пиратская гавань

Индийский океан не был водой. Он был жидким пространством ожидания, растянутым между Африкой и нигде. После душного, пряного рая Молуккских островов этот океан казался стерильной пустыней, где время застыло в голубом янтаре. Но это было обманчивое спокойствие. Для Алексея, стоявшего на юте «Виктории», эта водная гладь была расчерчена невидимыми линиями векторов, зон перехвата и радиусов обнаружения.

Это была шахматная доска, где фигуры противника оставались невидимыми до последнего, смертельного хода.

Уже две недели они шли «вслепую». Алексей запретил подходить к берегам. Никакой воды, никакой свежей зелени, никакой торговли. Берег означал смерть. Португальские фактории, как ядовитые грибы, опоясали побережье от Малакки до Мозамбика. Вице-король Индии разослал патрули с простым приказом: перехватить испанских воров, сжечь их корыто, а капитанов повесить на реях в назидание всем, кто посмеет нарушить монополию Лиссабона.

— Вода в бочках начинает цвести, генерал, — Франсиско Альбо, кормчий, подошел тихо, ступая босыми ногами по раскаленной палубе. Его лицо, сожженное солнцем до черноты, напоминало маску мумии. — У нас осталось на три недели. Если не пополним запасы на Мадагаскаре...

— На Мадагаскаре нас ждут, — не оборачиваясь, ответил Алексей. — Я вижу их, Франсиско. Не глазами, но расчетом.

Он не лгал. Интерфейс «Торговец Миров» проецировал на горизонт красные зоны вероятного присутствия противника.

[Зона риска]: Мозамбикский пролив

[Плотность патрулей]: Высокая

[Статус]: "Красный код"

[Рекомендация]: Уход в глубокий океан (40-я параллель)

— Люди начинают роптать, — понизил голос Альбо. — Они видят птиц. Птицы летят на запад. Значит, там земля. А мы идем на юг, в пустоту. Они говорят, что ты хочешь убить нас жаждой, чтобы не делить прибыль.

Алексей усмехнулся. Прибыль. Даже здесь, на краю света, жадность оставалась единственным понятным языком.

— Собери офицеров, Франсиско. И Элькано. Пора показать им карту.

В каюте капитана было душно. Запах гвоздики, пропитавший каждый дюйм дерева, смешивался с запахом немытых тел и страха. Элькано сидел, положив ноги на стол, и ковырял ножом столешницу. В его позе был вызов, но глаза выдавали тревогу.

Алексей развернул карту. Это была не та примитивная схема, которой пользовались местные, а его собственная проекция, нарисованная по памяти из будущего.

— Португальцы думают, что мы пойдем здесь, — Алексей провел линию вдоль берега Африки. — Это логичный путь. Каботажное плавание, вода, еда. Именно поэтому там сейчас крейсирует эскадра Диогу Лопиша де Секейры.

— И что ты предлагаешь? — буркнул Элькано. — Идти к черту на рога?

— Мы пойдем сюда, — палец Алексея скользнул вниз, в белое пятно у самого края пергамента. — В "ревущие сороковые".

Тишина в каюте стала осязаемой. Альбо перекрестился.

— Там нет Бога, сеньор, — прошептал кормчий. — Там только волны высотой с гору и ветер, который срывает мачты. Там живут чудовища.

— Там нет португальцев, — жестко отрезал Алексей. — Это единственное чудовище, которого я боюсь сейчас. Мы обойдем их по дуге. Мы спустимся так низко, что они потеряют наш след. Да, будет холодно. Да, будет трясти. Но мы сохраним груз и головы.

Элькано убрал ноги со стола.

— Ты рискуешь кораблем, Магеллан. «Виктория» перегружена. Твоя чертова гвоздика лежит даже в моей каюте. Если мы попадем в настоящий шторм, мы перевернемся.

— Мы не перевернемся, если будем знать, откуда придет удар.

Алексей не стал объяснять им про спутниковую метеорологию и теорию волновых процессов. Он просто смотрел на них взглядом человека, который уже видел финал.

На рассвете следующего дня горизонт перестал быть пустым.

— Парус! — крик впередсмотрящего с «вороньего гнезда» упал на палубу, как камень. — Парус на норд-ост!

Алексей вскинул подзорную трубу. В дрожащем мареве он увидел характерный силуэт: косые латинские паруса, высокий бак. Каравелла-редонда. Быстрая, маневренная, созданная для охоты. И она была не одна. За ней, как волки из засады, выходили еще два вымпела.

—