Слепой дракон - Таня Белозерцева

магам, понятно, всё равно, им главное, чтобы всё побыстрей выросло, а на Законы природы им глубоко начхать. Фотосинтез — дело невидимое и поэтому таинственное, оно проходит мимо глаз посторонних, но не для самых растений. А если учесть, что тис и самшит ядовиты… мне остается только руками развести. Маги вообще лояльны к ядовитым травкам, всяким там тентакулам, дьявольским силкам и прочим. Так вот, ускоренные магией ядовитые растения развили бешеную деятельность и за какие-то два месяца вымахали до шестнадцати футов, подавив безобидные можжевельники и папоротники. Те, в свою очередь, сражаясь за место под солнцем, как и следовало ожидать, мутивировали, и их, в общем-то, не в чем винить. Это маги недосмотрели. И теперь при виде некоторых растений у любого палеоботаника гарантированно случится инфаркт, особенно при виде папоротника. Безобидный маленький травяной кустик превратился в древовидный папоротник, мощное и раскидистое дерево с пышной папоротниковой кроной. А теперь припомним, что оно когда-то защищалось от динозавров… ей-богу, мне уже жаль чемпионов.

Квиддичное поле расположено неподалеку от замка, на голой каменистой равнине, которую слегка облагородили зеленым газончиком, вокруг замка, как известно, находятся горы, чьи склоны густо поросли вереском и камнеломкой, возле самого Хогвартса лежат озеро и лес, тот самый, Запретный.

Третий тур из-за быстрого роста лабиринта перенесли на месяц ранее. То есть с двадцать четвёртого июня перепланировали на двадцать четвёртое мая. Почему? Да просто у болгар каникулы начинаются в июне и к этому сроку они должны были разъехаться по домам. Ну а раз лабиринт готов, то чего резину тянуть. Это бедные англичане почти до конца июня учатся, и Гарри едва-едва поспевал на каникулах на дни рождения Дадли, которые начинаются каждый год и всегда двадцать третьего июня.

Пронесся май, неся с собой летнюю жару, зеленую траву на лугах, почки на ветвях деревьев, первые робкие цветки и… экзамены. Ох эти экзамены… писать-писать-писать, читать-читать-читать. И заучивать, заучивать, заучивать всё снова и по-новому. Дрожал горячий воздух на горизонте, танцевала в косых лучах мошкара, вертолетиками летали над озером стрекозы, стрекотали в траве цикады, абсолютно не обращая внимания на разбросанные там-сям тела студентов, которые компенсировали свою занятость тем, что внаглую принимали солнечные ванны, замаскировав их занятиями на свежем воздухе. А как ещё можно-то? Правильно, только так, взять учебники-пергаменты, прихватить пару бутылок тыквенного сока и вперед, на солнышко, загорать и учиться. И конечно же, у всех были свои излюбленные места — Гермиона любила сидеть под раскидистым дубом на берегу озера, Драко и Невилл там же, но с другой стороны ствола, в глубокой впадине меж корней. Кребба и Гойла часто видели в опасной близости от Гремучей ивы, любили они пощекотать нервы дереву, сидя и близко, и в то же время в недосягаемости. Дерево дрожало, бесилось, временами тянуло ветви-плети к наглецам и… бессильно оставалось стоять на месте, сожалея о том, что оно не Энт.

И… ах да, не ищите Гарри, его здесь нет. Любимое место Гарри было в загоне Серени и Марии, и сейчас он находился здесь, сидел на лапе дракона, положив на колени учебник по зельеварению. Рядом с Серени вытянулась красавица Мария, перед ними свернулся кольцами старый наш знакомец — василиск Залзан, а на каменной изгороди во всю длину растянулась леди Ума, девушка-химера, она же сфинкс. Прислонившись к груди Серенгети, Гарри заучивает наизусть состав одного рецепта для контрольного урока. Он только начал, и состав его очень удивил:

Толченая крапива — 0,07 гран.

Желчь броненосца — полторы унции.

Волос из хвоста фестрала — 0,88 гран.

Тертый коготь мантикоры…

Тут Гарри прервался и уставился в синее небо, откровенно боясь читать дальше… черт знает, что за снадобье из всего этого варят.

— Коготь мантикоры можно заменить моим… — подала с изгороди голос леди Ума. Гарри с улыбкой глянул на неё и покачал головой:

— Да нет, спасибо. На практике мы будем варить уменьшающее зелье, а там, к счастью, совсем другой состав.

— Ладно… — грудным голосом протянула сфинкс и опустила голову на лапы.

Вы помните, как Седрик ещё перед первым туром нашел Гарри перед клеткой сфинкса? Помните? Так вот, логично предположив, что раз у существа человеческая голова, то и говорить оно должно по-человечески, рассудив так, Гарри и обратился к ней, как человек к человеку. Обратился искренне, по-честному, и девушка-сфинкс так же искренне и честно отозвалась. Зовут её Ума, родом из Египта. И в солнечном Каире она жила на воле. От последнего факта Гарри пришел в ужас и проникся к пленнице всем своим мальчишечьим сердцем. И даже рискнул открыть клетку. С тех пор и началась их странная дружба… Навещая драконов, Гарри по пути заходил за Умой, выпускал её, и дальше они шли по тропинке вместе. И забавна была реакция волшебников, которые присматривали за сфинксом.

— Люди-и-и! Это ужас, конец света-а-а!!!

— Что такое, Арти, успокойся, говори толком…

— Сфинкс сбежал!

Паника, вопросы, неверие. Бегут проверять…

— Тьфу ты, Арти! На месте она, вот, сидит, смотрит. Ты сколько медовухи выпил, Арти?

Неделю спустя снова:

— Народ, а сфинкс-то того, опять сбег…

— Куда сбег, когда? Я её только что кормил.

Спор затягивается надолго и вскоре народ запутывается — то ли он сбежал, то ли он на месте. Опять бегут проверять.

Лабиринт темно-зеленой стеной стоит перед ними, перед тремя чемпионами. У каждого из оружия только волшебная палочка. И немножко опыта за плечами. А ещё у них одна цель на всех — дойти до центра лабиринта и первым прикоснуться к хрустальному кубку, итогу соревнования. Хрустальный кубок Трех Чемпионов и мешок с тысячью галлеонов — их награда и конец Турнира. Свисток судьи, и трое участников хорошим кроссом бегут ко входу. Сначала Седрик, Виктор и Флер рысят по прямой, по центральному зеленому тоннелю до первой развилки трех дорог. Потом их пути расходятся, Виктор бежит прямо, Седрик сворачивает в правый ход, а Флер, соответственно, в левый.

За кем нам последовать? Давайте за девушкой, посмотрим, докуда она добежит. Сперва Флер бежала бодро, высоко и гордо подняв голову, её длинные ноги четко и мерно отбивали ритм — топ-топ, топ-топ… но чем дальше, тем темнее становилось в туннеле. Голова Флер всё ниже и ниже, плечи всё выше и выше, и замедляется шаг. Она идет и нервно глядит по сторонам, у неё сейчас очень робкий вид, она теперь ни в чем не уверена, и ей страшно. Ядовитые испарения курятся и стелются клочьями желтого тумана, в свете Люмоса виднеется ствол жуткого дерева,