Слепой дракон - Таня Белозерцева

Таня Белозерцева

Слепой дракон

Первая глава. Затянувшиеся каникулы

Со времени визита деда прошло две недели, а три дня назад закончились зимние каникулы. Эти три дня, однако, прошли не впустую, Гарри и его тётя всю последнюю неделю постоянно бегали по врачам: обследования, профилактики, прививки… и бумаги, бумаги, бумаги. Шлеп, — со смачным звуком стучит печать, подчеркивая собой подпись врачей и их разрешение на выезд из страны.

Гарри собирался уезжать в Германию, в Ганновер, потому что все врачи как сговорились, все они как один прописывали пациенту иппотерапию — так как «мальчику нужно выправить осанку, а лучше лошади это никто не сделает». Таков был вердикт всех докторов.

В Англии, конечно, были оздоровительные иппологические центры-комплексы, но не было свободных мест, а на свободные надо было вставать в очередь и на учет, а на это, увы, уже не было времени. К счастью, нашлось местечко за границей, в Ганновере, административном центре земли Нижняя Саксония Федеративной Республики Германии. В клинике Нордштадт в одноименном городе, в северной его части. Всё это Гарри и Дадли вычитали в географической энциклопедии — надо же узнать, куда он едет! И при упоминании Сафари-парка Серенгети, что расположен между Бременом и Ганновером, у Гарри внутри аж всё задрожало:

— Вау, Дад, представь! Там же жирафы и слоны на свободе ходят! И львы!!! И я же всё это увижу!

Судя по лицу Дадли, тот чуть не умирал от зависти и едва сдерживался от того, чтобы не разреветься с досады, но он мужественно подавил порыв слабости и нарочито небрежно буркнул:

— Везет тебе. В придачу к мантикоре ещё и львов увидишь.

Гарри скривился:

— Фу, зачем напомнил? Я-то, дурак, обрадовался, когда увидел милаху-львёнка, уже предвкушал, как буду его тискать и ласкать, а тут Хагрид ка-а-ак огреет его веточкой и всё… нету львёныша. Вместо него жуткое чудище с крабьими клешнями и скорпионьим жалом на хвосте, да ещё ощетинился иглами, как дикобраз, всё очарование пропало, жалко было прямо до слёз.

Дадли сочувственно покивал:

— Да уж, представляю. Получается, что простые звери лучше магических?

— Да. Вот только единорог… хотел бы я тебе его показать. Он действительно красив…

— Знаешь что, Гарри? Подавись-ка ты своими единорогами!..

Бросив эту неожиданно грубую фразу, Дадли с громким топотом поспешно удалился, а Гарри так и замер на полу перед раскрытой энциклопедией, ошарашенно глядя вслед брату. Сначала он хотел обидеться, но после недолгих размышлений понял, что не стоит, потому что это Дадли на него обиделся.

Как примириться с братом и успокоить его задетое самолюбие, Гарри придумал в тот же день. Прижимая к груди объемистый сверток, он прокрался к двери комнаты Дадли и тихонечко поскребся, наклонил по-собачьи голову и прислушался. Из-за двери донеслось недовольное бурчание:

— Чего тебе?

— Дадли, впусти, пожалуйста, я тебе подарок принес.

— Мне от тебя ничего не нужно!

— Но, Дадли… ты хотя бы посмотри. Тебе понравится…

За дверью словно вздохнул печальный морской слон, потом послышались грузные шаги, и дверь, скрипнув, отворилась, являя взору Гарри сердитого Дадли. Окинув мрачным взглядом приставучего братца, тот нехотя посторонился со словами:

— Чего ты мне можешь подарить? Ни за что не поверю, что у тебя есть что-то, чего нет у меня.

— А вот и неправда! — обрадовался Гарри. — Есть!

И протянул сверток, который в руках Дадли вдруг задрожал и глухо зарычал. Дадли потрясенно замер — неужели?..

— Это мне? — почему-то шепотом спросил он, не веря своим ощущениям в ладонях.

— Тебе! — подтвердил Гарри. — Я же не в Хогвартс уезжаю, так что она мне больше не нужна. И я подумал, что могу отдать её тебе раньше, чем закончу третий курс.

Дадли ошалело кивнул и, подойдя к кровати, принялся разворачивать подарок — клыкастую книгу о чудовищах. Развернул и восхищенно-влюбленно уставился на ядовито-зеленую обложку, на две пары злобных желтых глаз и страшенные безгубые голодесенные челюсти, оснащенные жуткими клыками. Бесстрашно протянул руки и, ловко цапнув за переплет, быстро погладил корочку. Как справляться с кусачей книгой, он уже слышал от Гарри. Грозное рычание сменилось тихим, довольным урчанием, книжка словно бы вздохнула и заметно расслабилась, видимо, почувствовав, что приобрела любящего и постоянного хозяина. Дадли благодарно глянул на Гарри и шепнул:

— Спасибо…

Из Германии по договоренности за Гарри приехал человек, которого наняли в качестве сопровождающего. Звали его Густав Шеллинберг, это был довольно-таки невзрачный человечек, ростом примерно метр с кепкой да с подпрыгом, худенький до прозрачности и с невероятно огромным носом, у него были черные волнистые волосы и хитренькие маленькие глазки и, в общем, имел весьма жуликоватый вид. Отчего тётя Петунья чуть не передумала отпускать племянника, ещё бы, с таким-то типом! Но паспорт и документы герра Шеллинберга оказались в полном порядке, да и дядя Вернон добродушно прогудел в усы, что, дескать, характер и надежность человека не зависит от внешности, а сам он лично уверен в компентентности полковника Шелли. При этом сообщении тётя Пэт едва не подавилась от изумления — ч-чего-о-о??? Этот замухрышка — полковник?! Да уж воистину, внешность — обманчива… Дядя хохотнул, хлопнул хлипкого гостя по плечу, отчего у того ноги подогнулись и уволок в гостиную, угощать английским виски и выспрашивать новости, ну и повспоминать о былых армейских днях. Что называется — встретилась два товарища…

Гарри пока не знал, нравится ли ему мистер Шелли, но втайне надеялся, что они поладят, а в пути, глядишь, и получше друг друга узнают, не зря же дядя именно его пригласил в сопровождающие. Гарри не был идиотом и прекрасно понимал, что абы кому любящие родственники его не доверят. Правда, магам они тоже доверили, но тут, как говорится, не до жиру…

Перелет до Ганновер-Лангенхаген прошел хорошо, а потом прямо оттуда пересели на поезд, благо, что аэровокзал был напрямую связан с железнодорожным. Гарри в самолете слегка укачало, и он периодически ловил на себе обеспокоенные взгляды спутника, это его раздражало — небось, думает теперь, что он, Гарри, какой-то слабак и хлюпик. В поезде, в благоустроенном купе, Густав самолично расстелил постель и уговорил парня прилечь, прямо-таки взмолился:

— Да полежи ты чуток, зеленый же весь…

Гарри не поверил, украдкой глянул в зеркало, висящее под багажной полкой, и приуныл — действительно бледноват. Попытался объясниться:

— Вы не подумайте, просто я сегодня в первый раз в жизни летел на самолете.

Тот хмыкнул:

— Всё в первый