Слепой дракон - Таня Белозерцева

с такой сердечной недостаточностью. Мне за неё реально страшно, в любой момент может умереть.

Мальчики замолчали, погрузившись в невеселые думы, а Гарри просто обмер весь от ужаса, похолодел от леденящего страха. Для него-то единорог вовсе не был сказкой, а самым что ни на есть настоящим, реальным зверем.

Обреченно закрыл глаза, вызывая в памяти картинку — темноволосая девочка обнимает белоснежного, сверкающего лунным светом единорога. Трейси Дэвис и её дикий лесной друг… Как там она его называла? Серебряный ветер? А потом совершенно непрошено перед глазами встало честное и простое лицо Вани, серо-стальные глаза, светлые волосы, простая славянская внешность, но почему-то эта чистая русская красота привлекает всеобщее внимание, наверное как раз своей простотой. А его сестренка, возможно, похожа на брата, такая же сероглазая и светленькая, а в детской хрупкой груди неровно бьется больное сердечко. Тут сердце Гарри прямо-таки зашлось от жалости к незнакомой маленькой девочке, которая в любую минуту может… Нет! Не думать об этом!!! Вот бы написать Трейси, спросить её, могут ли единороги исцелять врожденные пороки сердца? Вот только как с ней связаться? Мерлин-то дома остался. А что если…

Едва дожив до утра, Гарри после сдачи анализов дорвался-таки до телефона и, лихорадочно вертя диск, набрал международный номер. Ему ответил оператор, и Гарри попросил связать его с Литтл Уингингом в Лондоне. Дождавшись сигнала, Гарри снова завертел диск, набирая на сей раз домашний номер, и чуть не расплакался, услышав родной голос тёти:

— Да? Алло?..

— Мама, это я…

— Гарри! Что случилось?

— Я соскучился, мам. Пришли ко мне Мерлина, мне он нужен. И как там все, папа и Дадли?

— Дадли в “Воннингсе”, ты же знаешь, но он тоже скучает по тебе, а папа… — тут голос тёти зазвучал глуше, когда она крикнула в сторону: — Вернон, Вернон! Тут Гарри…

В трубке раздалось пыхтение и густой бас:

— Здравствуй, сын. Слушай, тут всё письмами от твоих друзей завалено, всё спрашивают, куда ты подевался… Ты что, Гарри, не рассказал им, что не вернешься в Хогвартс?

— Э-э-э… — смешался Гарри. — А от кого письма, пап?

— Сейчас гляну… Пэт, принеси-ка, там пачка на камине… Фух, сын, ты ещё здесь?

— Да.

— Слушай: Невилл Долгопупс, П. Лавгуд, Рон Уизли, ещё Ф. и Д. Уизли, ещё один Д. Уизли, чепуха какая-то… Кто ещё… Дин Томас, Ш. Ф. какой-то, Лаванда Браун, это девушка, сынок? Ещё письма от…

— Папа, стой, хватит! — крикнул смущенный Гарри, покрасневший от ехидного вопроса насчет девушки. — Просто пересчитай, сколько там писем.

— Сто семь.

— Чего-чего?

— Я говорю, сто семь писем, вот у меня в руке… фух, толстенная пачка. И все тебя ждут.

Гарри в шоке уставился на телефонный аппарат. Ничего себе… сто семь писем, да он едва ли половину сокурсников знает! Потом опомнился:

— Пап, дай маму.

Получив Петунью, Гарри неуверенно спросил:

— Может, не надо Мерлина? А то ещё увидят, неудобные вопросы начнут задавать… Тут никто не знает о том, кто я.

— В нашем городе тоже никто не знает про тебя, но нашим совам никто не удивляется.

— Да, верно… Мама, скажи, а единороги могут исцелять?

— Сынок, что случилось???

— Да не со мной! Девочка тут одна маленькая с пороком сердца. То есть не совсем здесь, а у мальчика одного сестренка младшая.

— Вот оно что… Вернон, да убери ты стакан… Гарри, насчет единорогов… об их целительской силе ходит много легенд и верований, но в реальности речь идет о роге носорога и о его якобы целительном свойстве.

— Это неправда?

— Ну да, рог носорога это толстый пучок ороговевших волос, и я сомневаюсь, что кератин может принести хоть какую-то пользу. А про волшебных единорогов спрашивай волшебников, они должны всё знать о своих волшебных тварях. Так как, прислать к тебе Мерлина?

— Да, мам, пришли. Я всё-таки спрошу одну волшебницу про единорогов.

Гарри поговорил со своей семьей ещё немного, а потом, повесив трубку, вернулся в комнату. В ней был только Лютер, он сидел на кровати и возился с крошечной штучкой в руках. Гарри присмотрелся и понял — слуховой аппарат. Лютер пытался вставить батарейку, но его непослушные пальцы никак не могли попасть в крошечный паз по причине такой же диспраксии, как у Гарри, только намного хуже из-за ДЦП. Гарри подошел, осторожно забрал аппаратик из рук Лютера и под его внимательным и благодарным взглядом вставил батарейку.

Третья глава. Письма из Южной Америки

Тётя Петунья всё же решилась вскрыть «чужую» корреспонденцию и прочитать письма, адресованные племяннику, в поисках важных посланий и, отсортировав наиболее нужные, отправила их с Мерлином. Таким образом Гарри получил не только пернатого друга, но и почту. Почему-то школьные и почтовые совы временами не находили его домашний адрес и самого Гарри, а вот собственные совы — Букля и Мерлин — запросто. Находили его всегда и везде. Вот и Мерлин, молодой совин, ухитрился разыскать хозяина в другой стране, за много-много сотен миль от дома.

Странная встреча произошла на верховой прогулке, когда вереница коней неспешно вышагивала по одной из конных троп в благоустроенном парке, в самой глухой и безлюдной его части. Над головами всадников и лошадей беззвучно пролетела белая крылатая тень и с тихим уханьем спикировала прямо на Гарри, тот едва успел подставить левую руку, на которую и сел Мерлин, крепко обхватив лапами предплечье. Шоколадка при этом нервно запрядал ушами и, слегка повернув голову, опасливо скосил на птицу выпученный от страха карий глаз. К чести сказать, это всё, что позволил себе испуганный конь, другие лошади в подобной ситуации ведут себя иначе, они пугаются и несут со всех ног, закусив удила. Но не наши кони! Они были воспитаны в должном ключе и адекватно реагировали на всякие неожиданности вроде птиц, взлетающих из-под ног, рваных пакетов и газетных листов, которые беспорядочно и хаотично из ниоткуда в никуда швыряют игривые ветры. Итак, завидев на руке Гарри большую белую птицу, юные всадники буквально замерли от восторга, восхищенно взирая на посланника небес, взволнованно перешептываясь и тихо восклицая. Большинство из них сову сегодня увидели в первый раз в жизни, а тут не просто сова, а полярная, очень большая и красивая! Так что Гарри зря опасался неудобных вопросов. То есть вопросы были, но не по поводу необычного питомца, а…

— Гарри! Какая красавица! А можно её погладить?

— Гарри, а что она ест?

— Гарри! А можно подержать?

— А как её зовут?

Ну конечно можно! И погладить, и подержать… только дайте