Когда труба зовет - Олег Константинович Селянкин

уточнения кое-каких мелочей вызывает, — беспечно и немного раздраженно ответил он, потом привлек к себе жену, нежно поцеловал. — Извини, Люсенок, но мне придется отлучиться.

Она только спросила, на мгновение прижавшись к нему в прихожей:

— Надолго?

— Не больше чем на часок, — ответил он и вышел.

Почему стали серыми его глаза? Очень зол был майор. Зол на фашистов, поставивших мину в такой большой гавани. Не будь этой мины — сидел бы он сейчас рядом с Люсей, осторожно сжимал ее пальцы; не будь мины — не соврал бы любимой.

А сказать правду тоже нельзя: зачем волновать самого дорогого человека? Ведь Люся отлично знает, что каждая фашистская мина — загадка. Загадка, несущая смерть. Да, только смерть: в самой малой морской неконтактной мине около пятисот килограммов взрывчатки. Ошибся минер — и нет его, и хоронить нечего.

Десятки людей так погибли.

Вот и порт. Здесь все знакомо: плавучий док, каменные стенки причалов, у которых стоят корабли, краны, обычно скрежещущие, обычно спешащие расправиться с грузами.

Сегодня все вроде бы на месте, но в то же время и чего-то недостает…

Майор Варзин остановился на горке. Отсюда порт виден как на ладони. Вон и землечерпалка. Это она, углубляя канал, вместе с илом подняла фашистскую мину, которая сейчас лежит в ее ковше…

Нашел, чего недостает! Жизни недостает порту!

И корабли, и краны будто застыли. Словно не в порт, а на корабельное кладбище пришел он, майор Варзин. Даже стука молотков не слышно. И это закономерно: только специалист скажет, какая это мина — магнитная, взрывающаяся от присутствия железа, или акустическая. Вот и замер порт, притаился: если мина акустическая, не взорвется она в тишине, будет смирнехонько лежать на своем металлическом ложе, дождется минера.

Однако сколько ни стой, а к мине идти нужно…

Майор взял чемоданчик, стоявший у ног, и степенно пошел к шлюпке, поджидавшей его у берега. Теперь от его недавней торопливости не осталось и следа. Не потому, что он хотел порисоваться перед людьми, которые с тревогой и уважением смотрели на него. Просто Александр Николаевич знал, что к мине нельзя подходить взволнованным: минер во время работы должен быть всегда спокоен, наблюдателен и расчетлив. Даже то, что он бежал по городу в порт, а не приехал сюда на машине, подчинено этой же цели: бег поглотил излишнюю нервозность.

Когда шлюпка отошла от землечерпалки, майор Варзин склонился над миной. Чуть короче человека, но зато толще его, она лежала в ковше, вся облепленная илом, покрытая ракушками и водорослями. Утешало лишь то, что та часть мины, где смонтированы все приборы, находилась вверху.

Прежде всего нужно узнать, какая это мина…

Александр Николаевич принес воды и смыл зеленоватый ил. Конечно, это мог бы сделать помощник, если бы он был. Но нет помощника: зачем подвергать смертельной опасности двух человек? Да и людей, умеющих разоружать подобные мины, не сотни: очень многое должен знать человек и, кроме того, иметь особое чутье на вражеские ловушки. Ведь мина — маленький и очень хитрый завод, где есть самые различные механизмы. Одни из них приводят мину в опасное положение, другие — настраивают на момент взрыва. Дело в том, что не под первым кораблем, прошедшим над ней, взрывается мина. Есть в ней специальное устройство, которое позволяет заранее решить, когда и под каким по счету кораблем должно это произойти.

А страшнее всего в мине — ловушки, которые должны уничтожить и мину, и минера, если он не сможет проникнуть в их тайну. Начнешь доставать запал — замкнется электрическая цепь и… нет тебя больше; коснешься любого прибора — так и жди: последует взрыв. Даже простого винта без осторожности вывернуть нельзя: проникнет в отверстие свет, сработает фотоэлемент, спрятанный в мине, и опять неизбежный грохот взрыва!

Все эти особенности фашистских неконтактных мин, всё ловушки, устанавливаемые в них, знал майор Варзин. Вот поэтому его и послали на разоружение опасной находки.

Только все ли ловушки знал он? Конечно, нет: в любой мине враги могли установить новинку. Задача майора — обнаружить ее, разгадать, устранить и лишь потом разоружить мину.

Не стало ила, смыл его майор Варзин — увидел маркировку. Теперь ясно: мина акустическая. Не прекрати своевременно работы в порту — давно бы, возможно, взлетела на воздух землечерпалка. Да только ли она одна?

И, как бывало уже не раз, захотелось покурить перед началом работы, захотелось еще хоть несколько минут побыть человеком, от которого смерть пока еще далека.

Он сидит, курит и думает. Не о жизни, не о жене. Все мысли — как подобраться к «жалу» этой мины, как вырвать его? Фашисты чаще всего ставили мины с таким расчетом, чтобы они взрывались под вторым кораблем, прошедшим над ними. Значит, нужно исходить из того, что тот, первый, корабль уже прошел, что сейчас может быть только взрыв. Иными словами, сейчас мина должна взорваться от любого звука, если он будет продолжаться больше трех секунд; всего две секунды в твоем распоряжении, минер!

Две секунды: ноль — раз, ноль — два… Стоит мысленно сказать: «Ноль — три», — уже взрыв. Смерть.

Из этого вывод: ключами работать нельзя. Остается одно — ножом резать эбонитовую прокладку.

Решение принято, и майор Варзин встает, подходит к мине. Его пальцы стискивают рукоятку ножа. Кожа побелела на суставах.

Начали!

Нож касается эбонита. Майор Варзин нажимает на него и считает:

— Ноль — раз, ноль — два!

Счет быстрый, чтобы не ошибиться.

Минутная пауза, и снова нож делает глубокую бороздку на прокладке.

Постепенно Александр Николаевич увлекся, чуть притупил ощущение постоянной опасности. Ему казалось, что дело спорится, что скоро с миной будет покончено. И тут нож чуть дольше положенного времени задержался на эбоните. Акустический уловитель сработал: слышно тиканье часов.

Три секунды до взрыва! А что за них сделаешь? Куда убежишь? И Александр Николаевич остался у мины.

Но часы вдруг остановились!

Пошатываясь, отошел Александр Николаевич в сторону от мины, сел на кнехт. Полез в карман за папиросой. С трудом достал ее: так сильно дрожали пальцы. Ведь он лучше других знал, что могло произойти после того, как заработали часы.

Только через несколько минут окончательно поверил в свое счастье: у мины в запасе был еще один корабль! Значит, еще можно бороться, значит, есть еще шанс вернуться домой!

Но теперь работать нужно как никогда спокойно и внимательно, внимательно и спокойно. Нельзя два раза подряд испытывать судьбу.

Александр Николаевич взглянул на часы. Ого! Уже без двадцати минут двенадцать… Пришел