Когда труба зовет - Олег Константинович Селянкин

батальон Бушмакина, наваливались на него самоходками, танками, штурмовали с воздуха и… дважды, побитые, откатывались назад. Многие танки батальона застыли обгоревшими коробками или были разворочены снарядами, но и фашистских только три еле уплелись от деревни с таким мягким лирическим названием — Озерки. Остальные вражеские танки и около двух сотен солдат остались на ее околице.　

Начали откатываться фашисты — Бушмакин скомандовал:　

— Вперед!　

Командирское чутье подсказало ему, что сейчас самое время для преследования врага. Да и родная бригада уже входила с востока в Озерки. Пропустить ее вперед, а самому залечивать раны? Нет, что угодно, но только не быть последним!　

Танк Бушмакина разворотил стену сарая, в котором　притаился, и выскочил вперед, понесся за отступающим врагом. Проскочил околицу и тут жаркое пламя вспыхнуло на лобовой броне. Танк встал, мотор его заглох. Надо бы узнать, что с мотором, но во время атаки командир не имеет права отсиживаться в неподвижном танке, он, пока жив, обязан управлять боем. Таков закон войны, Бушмакин прекрасно знает его и поэтому вылез из люка, спрыгнул на землю. Голова кружилась, уши словно ватой набиты и чуть подташнивало. «Контузия», — пронеслось в сознании и забылось: некогда собой заниматься, бой еще не кончен.　

Выскочил майор Бушмакин из неподвижного танка, только несколько секунд простоял во весь рост среди поля, а к нему уже подошел другой танк, резко остановился так, чтобы прикрыть собой командира. В его башне и скрылся комбат.　

3.

Под вечер бой стих, батальон Бушмакина отошел в лесочек и скрылся под кронами деревьев. Бушмакин вылез из танка, погладил ладонью ствол серебристого тополя и сказал:　

— Благодать-то какая… Красотища, что у нас на Урале.　

Нет таких тополей на Урале. И местность вовсе не похожа на родные зеленые горы. Но Бушмакин сейчас всем доволен, вот и хвалит, что видит. К самому дорогому приравнивает.　

Потом Бушмакин опустился на землю, казалось, только на мгновение прикрыл глаза веками и вдруг уснул. Он не слышал, не чувствовал, как танкисты осторожно перетащили его на подстилку из веток, уложили там и даже разули. Он спал спокойно, как спит человек, выполнивший очень трудную, но крайне нужную работу.　

Спящим его и увидел комбриг. Постоял и спросил:　

— Давно?　

— Минут двадцать, — торопливо ответил Головачев. Бушмакин спал уже больше часа, но Головачев не стыдился этой своей лжи: должен ведь когда-то и Петрович отдыхать?　

Командир бригады помолчал и опять вопрос:　

— Трофеи есть?　

— Три орудия, пять станковых пулеметов, две автомашины, продовольственный и вещевой склад захватили, — доложил командир первой роты старший лейтенант Вотинов. На его щеке багровый рубец, след недавнего ранения. Он перекашивает лицо и поэтому кажется, что старший лейтенант все время усмехается недобро.　

— Хорошо… Очень хорошо, — сказал командир бригады, глядя на спящего Бушмакина и думая о чем-то своем. — Сколько врага побили — уже знаем… Бушмакина разбудить через тридцать минут. И пусть немедленно свяжется со мной.　

И его разбудили через полчаса. Чертыхнувшись, он потянулся к телефонной трубке.　

В это время в Перми, придя домой с работы, его жена увидела треугольник воинского письма и, не раздеваясь, только спустив на плечи головной платок, развернула и прочла:　

«Дорогие мои!　

Жизнь моя идет нормально, как и полагается на фронте. За меня не беспокойтесь: машина надежная, броня у нее подходящая, да и начальство бережет нас, в бой редко бросает. Больше постреливаем с закрытых позиций. Это когда ни ты врага, ни он тебя не видит.　

А как дела у вас? Главное — себя и ребят береги…»

4.　

В маленькой комнате, бревенчатые стены которой потемнели от времени, сидят командиры батальонов танковой бригады и пехотной дивизии. На простом обеденном столе — карта. Постукивая по ней пальцем, говорит командир дивизии:　

— Как видите, на подступах ко Львову фашисты здорово укрепились и все наши атаки пока бесплодны. Львов, буквально, опоясан дотами, дзотами и прочей гадостью… А взять Львов надо! Иначе…　

Он не договорил, что иначе. Но его поняли. Иначе — враг еще больше укрепится, подтянет силы и тогда взять город удастся лишь после очень упорных боев. Может, даже и не город, а то, что останется от него. Иначе — потери времени и темпа наступления, иначе — многие павшие советские солдаты, которые могут уцелеть, если в город ворваться сейчас.　

— Ваше мнение, товарищи? — заметно нервничает полковник.　

Офицеры молчат. Они видят лишь один путь овладения городом — немедленно и с еще большим упорством штурмовать укрепления.　

— Я думаю, что надо обойти укрепленный район и ударить по городу с тыла.　

Все повернули голову в сторону говорившего, старались рассмотреть его. Он понял общее желание и вышел к свету.　

Прошел только год со времени Курской битвы, а виски Бушмакина уже основательно подернулись сединой, на лице добавилось морщин. Только глаза также молодо и задорно светились из-под кустистых бровей, словно заверяли, что все прочее — мелочи.　

— Я за то, чтобы танки обошли укрепления и ударили по ним с тыла. Всем остальным именно в этот момент атаковать с фронта.　

Минута тишины, и вдруг сразу заговорило несколько человек:　

— А как ты его обойдешь, как?　

— Через эти чертовы леса пехоте не продраться, а он хочет с танками пройти!　

— Это тебе, Алексей Петрович, не по степи ветром носиться!　

Командир дивизии постучал карандашом по столу.　

Разговоров будто не бывало.　

— Кто просит слова?　

— Разрешите мне? — поднялся один из офицеров, привычным движением расправил гимнастерку и начал: — Мы уважаем майора Бушмакина. За боевые дела он награжден орденами Кутузова, Красного Знамени и Красной Звезды. Да, он мастер походов по вражеским тылам. У нас еще свежо в памяти, как он со своим батальоном прошел по вражеским тылам около восьмидесяти километров, разгромил танковое училище, оседлал перекресток дорог и продержался там до тех пор, пока мы не подошли. Целый эсесовский полк с самоходками и танками атаковал его, но не смог осилить!.. К чему это говорю? Храбрости и умения воевать — Бушмакину хватает. Но сегодня он зарвался…　

— Что вас пугает в моем плане? — насупился Бушмакин. — Леса непроходимые?.. Правда, есть в них дубы, что взводом не обхватишь. Но есть ведь и потоньше? Так кто же тебя толкает на тот дубище?　

— Короче говоря, майор Бушмакин, вы беретесь зайти в тыл укреплений? Со своим батальоном зайти? — спросил командир бригады.　

— Так точно, берусь.　

Ответ весомо лег в настороженную тишину. Стало слышно потрескивание фитиля в гильзе снаряда, чадившей на столе.　

— Сколько времени нужно на подготовку к рейду?　

— Батальон готов.　

— Добро.　

Офицеры разошлись. Многие из них с сожалением поглядывали на