Когда труба зовет - Олег Константинович Селянкин

не перли во весь рост, как это бывало в прошлые годы, а подкрадывались по канавам, рытвинам, прятались за чуть приметные холмики, бугорки и кочки. С каждой минутой они все ближе и ближе.　

Вот один из них вскочил на танк Нефедова и в слепой ярости выпустил длинную очередь. Он целился в смотровую щель. Бушмакин из своего танка видел, как некоторые пули рикошетировали от брони. Он повел пулеметом, срезал фашиста. После этого окончательно утвердился в мнении, что больше медлить нельзя, что еще несколько минут и фашисты забросают танки гранатами.　

В эфире раздается спокойный и даже вроде бы чуть сонный голос комбата. Он просит немедленно открыть беглый огонь из орудий и минометов по квадрату. Он вызывает огонь на себя.　

Командир бригады взглянул на карту еще раз. Все точно: именно в этом квадрате занимает оборону батальон Бушмакина…　

Что ж, Бушмакин опытный офицер да и жить очень хочет, любит жизнь. Но раз вызывает огонь на себя — ему виднее. Зря не станет шутить со смертью.　

Короткий и властный приказ, минутная пауза и десятки снарядов устремились в названный квадрат.　

Скоро снег там стал черный от копоти многих взрывов и вывороченной земли.　

8.

В ушах непрерывный гул и колокольный звон. Будто все моторы и колокола мира заработали враз. Алексей Петрович видит шевелящиеся губы Головачева, но ничего не слышит, мотает головой. Тогда Головачев протискивается к люку, приоткрывает его. Над светлым пятном люка, из которого расползаются пороховые газы, склоняется мокрое от пота лицо какого-то лейтенанта. Он возбужденно кричит что-то, потом царапает на броне танка: «Спасибо, братцы! Сейчас мы займем оборону, пусть тогда сунутся!»　

9.

Нежная зеленая травка пробилась сквозь корку земли и блаженствует на солнце. Хлопотливые птицы непрерывно щебечут в вершинах кленов, с веточками и перьями в клювах снуют через поляну. И не может быть иначе: конец апреля, самая пора горячей любви.　

Сегодня 16-я гвардейская механизированная Львовская Краснознаменная бригада отдыхает, у заместителя командира бригады выдался свободный часок и он лежит на траве, растирает пальцами комочки влажной земли.　

Пахнет земля… Вот прошел он, Алексей Бушмакин, много земель — служил на Дальнем Востоке, дрался с врагами под Москвой, Курском, на Украине, в Польше, а теперь под Берлином — и везде один аромат. Тонкий, нежный, зовущий не к бою, а к труду.　

А приходится воевать…　

— Разрешите обратиться, товарищ заместитель командира бригады?　

Это, конечно, Головачев. Бушмакин только после форсирования Одера назначен заместителем комбрига. Больше всех горд за своего бывшего однокашника Головачев и поэтому теперь всегда обращается к нему не по званию, а по должности.　

— Разрешаю, Вася, — лениво отвечает Бушмакин и садится.　

Только сел — увидел, что Вася пришел не один, что за ним толпится много танкистов из его бывшего батальона и просто знакомых. У всех лица радостные, даже торжественные. А Головачев — тот просто цветет улыбкой. В руке у него газета.　

Что случилось? Союзники прекратили поиски патрулей и начали воевать по-настоящему? Вряд ли. Да и не обрадуются от этого солдаты, которые всю тяжесть войны уже вынесли на своих плечах; ведь фашистская Германия вот-вот рухнет.　

Наши ворвались в Берлин? На войне всякое бывает, но сейчас на взятие Берлина не похоже. Во-первых, он, Бушмакин, как заместитель командира бригады, знал бы об этом раньше других. Во-вторых, враг упорно не хочет сдаваться, он грозится превратить Берлин в крепость, о которую разобьются советские армии.　

Последнее, разумеется, липа: советские армии стянулись к Берлину для победы, а не для гибели своей; еще день, от силы — несколько, и начнется штурм фашистской столицы. Первый и последний решительный штурм Берлина!　

— Разрешите, товарищ заместитель… Алеша, Алексей Петрович… от имени… от всего сердца, — начал Головачев и вдруг замолчал, сунул Бушмакину газету и тихонько заплакал.　

Алексей Петрович торопливо развернул газету. Это была «Правда». В ней н а первой странице несколько статей, сообщение Совинформбюро и еще Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза.　

Он хотел поискать на других страницах то, что так взволновало друга, но несколько пальцев потянулись к Указу.　

— Это читай!　

— С Героем поздравляем! — зашумели танкисты.　

А Вася Головачев шуметь не мог. Он прошептал:　

— Эх, Алеша… Радость-то какая!　

Руки дрожат. В глазах почему-то рябит и строчки Указа прыгают, дымкой подергиваются. Но он все же прочел: «…майору Бушмакину Алексею Петровичу».　

Он, Алешка Бушмакин — Герой Советского Союза…　

Трудно поверить… Слезы радости подозрительно близко у глаз. Он хочет достать носовой платок, и вдруг замечает, что в кулаке зажата горстка немецкой земли. И он говорит, показывая ее товарищам и будто думая вслух:　

— Сеять скоро… Успеть бы…　

Вот и все, что я хотел рассказать о человеке, чье имя носит улица. А если вам показалось, что скупо рассказал, то поймите меня: жизнь Алексея Петровича Бушмакина так богата, что я предпочитаю лучше что-то не досказать, чем где-то хоть чуть-чуть погрешить против истины.

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МИНЕР!

«Минер ошибается в жизни только раз», — это известно, пожалуй, всякому. И некоторые даже любят щеголять этой жизненной правдой, будто сами принадлежат к племени минеров.

А задумывались ли вы над тем, сколько раз мог ошибиться минер, но не ошибся?

У летчиков точно фиксируется каждый боевой вылет. Накопилось их положенное число — сверли дырку на кителе или гимнастерке, жди награду. А минеры? Их очень ценят, уважают, про некоторых из них говорят: «Талант!» Иногда даже к награде представляют.

Лишь сами минеры (да и то не всегда) полушутливо говорят товарищу, осилившему очень сложное задание: «С днем рождения!»

Минер Александр Николаевич Варзин по основной гражданской специальности — инженер. Призвали его в войну на флот, присвоили звание техника-лейтенанта и задумались, куда и кем назначить: военного образования — ноль без палочки, даже козырнуть толком не умеет.

Пока думали и прикидывали, фашисты возьми и сбрось мины в Волгу. Да не простые мины, к борьбе с которыми мы были готовы, а настоящие морские — неконтактные, то есть такие, что взрываются от магнитного поля или шума винтов корабля, боя колес парохода.

Не было у Волжской флотилии средств борьбы с этими минами, вот и собрались у командира бригады траления все его штабные специалисты, чтобы сообща найти выход из создавшегося критического положения.

В самый разгар споров, когда иной командир и мимо кабинета комбрига пройти остерегался, чтобы ненароком гнев начальства не