Пластиковый океан - Ху Хуэй

поплыл сюда, то проводил исследование местности. Около десяти миллионов тонн пластиковых отходов стекают в море каждый год и, наконец, собираются здесь под действием течений. В нескольких странах есть исследовательские группы, изучающие эту тему. Когда вернемся, я постараюсь посмотреть, смогу ли получить новые средства от спонсоров, чтобы мы могли принять участие.

– То есть ты не возражаешь?!

– Это ведь поважнее спасения дельфинов. Конечно, я не говорю, что спасение дельфинов бессмысленно, я имею в виду…

Прежде чем он успел договорить, Ральф сжал его в объятиях и воскликнул:

– Ты настоящий друг!

Энди вырвался и поправил очки:

– Я бы сказал, единственный.

Ральф пожал плечами, не отрицая этого.

Энди внезапно посерьезнел:

– Я вспомнил!

– Что?

– Про того китайца, который расшифровал твой сигнал. Я прочитал его досье. У него докторская степень по биологии, направление исследований – разложение пластика.

– Да, место, которое нас спасло, появилось путем концентрации пластика. Может быть, это даже он спроектировал тот аппарат.

– Думаю, нам стоит встретиться с ним.

– Конечно! Ты же знаешь, я всегда готов отплатить добром за добро!

(23) Домашний арест

Этот кит был больше предыдущего, особенно когда тело вытащили на палубу.

Морская вода отхлынула от тела горбача, и его кожа стала мягкой, теплой и плотной. Голову усеивали узелки величиной с кулак, каждый из которых был покрыт черными и густыми волосами. На самом деле они представляли собой волосяные фолликулы, что также характерно для горбачей. Морду и нижнюю челюсть испещряли шрамы. Похоже, что, прежде чем встретиться с китобойным судном, этот кит пережил множество тяжелых сражений. Неизвестно, что стало с другими морскими существами или с препятствиями на его тернистом пути.

Ватанабэ Ю протянул руку, желая прикоснуться к этому чудищу. Длинный нож чиркнул по туше прямо под его рукой, нанеся киту огромную рану.

– Не стой как истукан! Принимайся за работу! – Его оттолкнул рыбак, стоявший рядом.

Парень сжал в руке зазубренный нож с длинной ручкой, отодвинулся влево и занял место у головы кита. Рана от первого удара была обращена к нему, словно огромная ухмылка.

Он сам вызвался присоединиться к команде, разделавшей тушу. Три лодки перевернулись во время охоты на дельфинов. Рабочих рук не хватало, поэтому Фудзивара позволил Ватанабэ подойти и поработать. Но теперь Ю растерялся.

– Быстрее! – крикнул кто-то.

Он стиснул зубы, поднял длинный нож и нанес удар. Кожа горбача оказалась не такой уж плотной, при каждом прикосновении зазубренного лезвия она раскрывалась, словно соевый творог. От удара по голове у кита хлынула кровь, но кровотечение быстро прекратилось. В образовавшейся дыре виднелся жир. Ватанабэ Ю подумал о сашими, которое накануне вечером предложили на ужин, и его снова замутило.

Он с удивлением обнаружил, что ему действительно нравится сжимать нож.

Нужно принять происходящее, мысленно приказал себе Ватанабэ Ю. Он не сдержал своего первобытного желания и занес орудие во второй раз. После тычка в спину место удара все еще болело. Он принял более или менее удобную позу и снова с силой ударил, но неожиданно лезвие на полпути натолкнулось на что-то твердое, отчего едва не сломалось. Ватанабэ Ю по инерции отдернул руку. Нож отскочил и упал на палубу к его ногам.

Рыбаки вокруг него заржали, и он понял, что все остановились и искоса наблюдают за ним. Они специально повернули голову кита так, чтобы нож попал в череп, где тушу труднее всего разрезать.

Все ждали, чтобы он как-то среагировал на шутку.

Ватанабэ Ю холодно огляделся, руки у него дрожали, и ощущение того, как зазубренный клинок врезается в плоть, все еще было свежо в памяти. Вдруг перед ним возникло странное видение: он начал убивать людей, которые смеялись над ним. Этих рыбаков, его одноклассников из средней школы, старшего брата соседа, который работал в финансовой компании… всех людей, которые когда бы то ни было подшучивали над Ватанабэ Ю и дразнили его. Эти мысли были дурными, но он позволил себе на несколько секунд погрузиться в фантазии, а затем посмеялся вместе с рыбаками над своей ошибкой. Потом снова взял нож и вернулся к работе.

Никто не сказал Ватанабэ Ю, что кромсать на части череп кита не нужно, достаточно отрезать жир. Но он уже устал. Тело пылало, как в огне, он был весь мокрый, его то и дело задевали веревки, над ним все смеялись. Физические и моральные силы таяли. Но он словно бы вошел в раж. Превратился в робота, который помнит только последнюю инструкцию – резать кита.

Он ударил раз, затем еще, но теперь сжимал рукоятку крепче, и зазубренный клинок не отскочил, а вонзился в кость. Длинная рукоятка послужила рычагом. Ватанабэ надавил, и часть черепа отскочила, открывая его взору странную картину.

Черепная коробка была наполнена странным желе: белесым, полупрозрачным, черным, красным и местами зеленым. Эти фрагменты складывались в причудливую форму, похожую на какую-то абстрактную скульптуру. Похоже, оно заменяло мозг киту и прорастало внутрь. Ватанабэ Ю уронил нож, наклонился и заглянул в череп: сплошное желе…

Мысль молнией пронеслась в его голове, он наконец понял, почему горбач вел себя, как полоумный. Ему захотелось рассказать окружающим об этом открытии, он обернулся и посмотрел на рыбаков, стоявших в два ряда рядом с китом, и Фудзивару наверху. Уже открыл рот, затем в его глазах потемнело, и он рухнул на палубу.

Когда очнулся, то лежал в каюте, но не своей. С койки можно было увидеть потолок со встроенными светильниками. Люминесцентные лампы излучали голубовато-белый свет, который заставил Ватанабэ Ю зажмуриться. Он хотел что-то сказать, но изо рта вырвался только стон. Руки и ноги казались будто чужими, и у него совсем не осталось сил пошевелить ими. Ватанабэ Ю закрыл глаза, все произошедшее до того, как он потерял сознание, превратилось в осколки, лоскуты, которые не удавалось упорядочить во времени. Обрывочные фрагменты напоминали калейдоскоп, из них складывались бесчисленные образы, но общую картину установить не удалось. Он потерялся в своих мыслях, и обрывки воспоминаний захлестнули его, закружив в водовороте. А потом он быстро открыл глаза и вернулся в реальность.

Над ним нависло чье-то лицо.

– Пришел в себя? – спросил Фудзивара.

Ватанабэ Ю кивнул, чувствуя прилив тепла. С самого детства никто о нем так не заботился. Когда он заболел, отец дал ему немного денег и велел поехать в больницу. А сейчас этот чужой мужик действительно волновался о нем сильнее, чем родной дядя.

Но в следующую секунду его сердце похолодело, а все тело словно заковало в панцирь из тысячелетнего антарктического льда.

Фудзивара достал из кармана небольшой черный диск и положил перед Ватанабэ Ю.

Его миниатюрную видеокамеру.

– Что это? – спросил Фудзивара. – Нашел это на