Сказания о Небожителях. СФера - Кенли Мэри

– Я запомню твое обещание, Кан Мейлин, – наконец, проронил он и усмехнулся. – Собирайся. Я принесу завтрак. Надеюсь, на этот раз ты не уснешь.

Мейлин тоненько фыркнула из-под одеяла. Когда Шанью ушел, она нехотя вылезла из теплой кровати, подошла к лохани с водой и ополоснула лицо. Только потом начала натягивать верхнюю одежду, отчаянно зевая. Удивительно, но от боли в мышцах ничего не осталось. Вероятно, за это стоит благодарить мазь Мяо Ронг и своевременную помощь Лан Шанью. Но Кан Мейлин немного волновалась. Разве они не опаздывают в Хаумдай?

В этот момент Шанью вернулся. Он нес поднос с двумя небольшими чашками терпкого травяного чая и маленькими мясными булочками. Они пахли точно так же, как в родной деревне Линлин.

Ее глаза загорелись. Она едва не потянулась к вожделенной еде. Похоже, она и впрямь очень сильно проголодалась. Лан Шанью явно заметил нетерпение девушки, потому как мягко улыбнулся.

– Ты должна хорошо поесть. Нам предстоит перелет на Ханькси.

Мейлин, которая уже запихнула в рот ближайшую булочку, чуть не поперхнулась от этой новости. Духовный питомец Шанью. Ну, да, она могла бы сразу догадаться. Ханькси явно не смог бы перевезти всех культиваторов, и поэтому Лан Шанью решил использовать этот способ передвижения для них двоих.

– А подобное точно нормально? – тихо спросила Кан Мейлин. – Ханькси не будет против?

Ее всегда немного смущал величественный зверь. Линлин чувствовала, что без поддержки Лан Шанью Ханькси скорее откусит ей голову, чем позволит себя оседлать.

Заклинатель странно посмотрел на девушку и хмыкнул:

– Он сочтет за честь повезти нас.

Мейлин понимала, насколько спорно данное утверждение, но предпочла промолчать. Булочки еще не доедены и чай не допит…

Сам Лан Шанью едва притронулся к еде. Он был взрослым юношей, но ел так мало?

– А ты… – хотела было спросить Кан Мейлин, но Шанью перебил ее.

– На высоких ступенях культивации мы получаем духовную пищу, которая практически заменяет обычную. Не тревожься за меня.

Она призадумалась. Да, Бессмертные, например, совсем ничего не ели, но насколько велик уровень Лан Шанью в таком случае? Кан Мейлин не могла знать. Они с Инь Эйгуо стали самыми молодыми младшими мастерами Храма Небожителей, но, возможно, вскоре их положение опять изменится. Мейлин запила булочки чаем и удовлетворенно заулыбалась. Теперь им следовало поторопиться. Лан Шанью кивнул и, когда они подошли к двери, неожиданно схватил Мейлин за ладонь:

– В этой гостинице оставались свободными только семейные номера, поэтому для владельцев ты моя молодая жена.

Кан Мейлин удивилась, но не стала спорить, лишь застенчиво улыбнулась. Они с Шанью спустились по лестнице вниз и встретили добродушного мужичка.

– Вашей леди стало легче? – весело улыбнулся он, глядя на Линлин.

Она смутилась, слегка спрятавшись за плечо заклинателя.

– Моя жена немного застенчива, – естественно ответил Лан Шанью, окинув ее ласковым взором.

После того, как они покинули гостиницу, им пришлось выйти на окраины города, где начинались зеленые поля. Только тогда Шанью достал зачарованный свисток и призвал Ханькси. Львинокрыл, казалось, еще подрос с их последнего полета. Его крылья выглядели более внушительными, а извилистый хвост – длиннее. Духовный зверь утробно зарычал, приветствуя хозяина.

Кан Мейлин поклонилась, выражая уважение к могущественному созданию.

– Пойдем, – мягко усмехнулся Лан Шанью, поднимаясь на спину львинокрыла. Он протянул руку и уверенно подтащил Линлин за собой.

– А‑а… Мы так полетим? Раньше я держалась за твою спину, – растерянно пробормотала она.

Да, Шанью посадил ее впереди, и теперь она практически опиралась на его могучую грудь.

– Мне удобнее, когда ты в зоне видимости, – нисколько не смущаясь, объяснил Лан Шанью, – в этот раз мы полетим быстрее. Если ты случайно упадешь, не хотелось бы зря терять время.

Кан Мейлин немного покраснела. В его глазах она настолько беспомощная? Но ей пришлось проглотить недовольство. На самом деле, Линлин и сама боялась упасть со спины духовного зверя. В объятиях Лан Шанью она смущалась, но чувствовала себя защищенной. Однако у нее все равно перехватило дыхание в тот момент, когда Ханькси решительно взмыл в небо. Они летели высоко над землей. Большие города превратились в отметки на картах, леса стали зелеными пятнами, а реки – голубыми артериями. Но чудесный зверь слишком быстро вильнул в сторону, и теперь они летели над бескрайним синим полотном.

– Море! – выдохнула Кан Мейлин, чувствуя нетерпение.

Детский восторг заполнил ее душу, вытеснив иные эмоции. Ветер играл темными волосами, и Линлин чувствовала себя такой свободной, что ей хотелось обернуться птицей и разрезать небеса. Казалось, будто сейчас Высшие Сферы как никогда близко. Лан Шанью медленно погладил пальцами ее растрепанные пряди. Тогда Кан Мейлин обернулся и посмотрела ему в глаза. Их красный цвет напоминал бушующий пожар во тьме. Шанью что-то прошептал одними губами, но Линлин так и не разобрала его слов. Она наклонилась ближе и недоуменно спросила:

– Что?

Лан Шанью вздохнул. А потом резко поцеловал ее, страстно и безудержно. Кан Мейлин на секунду задрожала, чувствуя невероятное тепло, исходящее от его кожи. В этот раз ощущения стали еще острее. Сознание будто подхватили стремительные волны энергии ци, но вместе с этим сама она нежно (и немного робко) обвила ладонями крепкую шею.

Кан Мейлин сдавалась без боя. Ученица пика Шаньси не умела воевать. Особенно когда дело касалось чувств. Этот безрассудный поцелуй казался еще одним жестом свободы и был столь же приятен, как и морской ветер с привкусом соли. Кан Мейлин. Ее сердце словно разрывалось. Слишком много эмоций. Сладких, горьких, острых. Соленых.

Белые волосы Лан Шанью щекотали лицо. От него исходил волнующий аромат жасмина. Линлин отчего-то вспомнился ковер из белоснежных лепестков, осыпающихся на поляну. Красиво. Необыкновенно. Приятно. «Я отдам тебе свое сердце, даже если оно будет неминуемо разбито», – эта фраза крутилась на языке, вырванная из печального романа. В той истории все закончилось очень плохо, и только теперь Кан Мейлин осознала значение заветных слов. Любовь не всегда приятна. Иногда она несдержанна, трагична и необратима. Как оттенок фатума. Но Линлин было все равно. Она выбрала удел глупых и безнадежных.

Она винила Лан Шанью за первый поцелуй, потому что точно знала: ее проигрыш наступил много раньше. Возможно, в тот день, когда увидела искреннюю улыбку демоненка. Глупышка Кан Мейлин, серый мотылек, что летит на пламя. Ведь даже если окружающие поносили Шанью, называли его мусором и безжалостно оскорбляли, все они просто хотели получить от него хоть один взгляд. Всего одну ласковую улыбку.

Поэтому маленькая девочка с пика Шаньси считала себя особенной. Будто именно ей досталась долгожданная драгоценность.

Глава 29

Когда они достигли деревни Хаумдай, Кан Мейлин была поражена. Можно ли называть это место обычной деревней? Дома такие изысканные, широкие улицы, дорожки из красного камня. Удивительной красоты цветы и кустарники, а также шум водопада в отдалении. Без преувеличения можно сказать, что Хаумдай походила на обитель сияющих фей.

Ханькси приземлился довольно близко от деревни, поэтому они попались на глаза местным жителям, но те не высказали особо сильного удивления. Кан Мейлин предположила, что культиваторы с определенной частотой посещают Хаумдай. Духовный зверь не улетел, когда они с него спустились. Он лишь тряхнул крыльями и принюхался, зорко вглядываясь в окрестности. Тем временем навстречу им уже вышел деревенский староста. Мужчине было около сорока лет, но он выглядел очень достойно и привлекательно.

– Добро пожаловать, достопочтенные, – староста низко поклонился, – деревня Хаумдай рада приветствовать величественных странников. Скажите, вы прибыли из Храма Небожителей?

Прежде чем Кан Мейлин издала хоть один звук, Лан Шанью выступил вперед: