Дорогая Клара! - Кристина Вадимовна Эмих

долю? Он бы держал все в себе. А я слабая. Я то и дело плачу.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

19 МАЯ 1943

Зацвела сирень. Она каждый год цветет только для тебя, Клара.

Тебе двадцать лет, подумать только!

Пять утра. Пустой двор. Вышел из дома, сел на качели с тетрадью. Как раньше бывало? Бежим, кидаем ранец на траву и скорее на качели, кто первый успеет. Раскачаешься, запрокинешь голову, а там небо, голубое-голубое. Разве мы катались? Мы летали! Если раскачаться сильно-сильно, можно было достать до облаков.

Вчера узнал радостную весть – Коля вернулся. Колька наш Афанасьев. В выходные поеду его навестить.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

29 МАЯ 1943

Эх! Контузило Колю нашего. Оттого и вернули домой.

Открыла тетя Лариса. Она стала еще больше. Захожу к Коле в комнату. “Здравствуйте, Николай Трофимович”. Вижу, обрадовался моему визиту.

– Я вмиг ослеп, оглох, неужто, думаю, все. Помер. Зато вот, – он показал на фотоаппарат. – Спас.

– Да что же ты из-за него, как Тарас Бульба из-за люльки?

– Обижаешь. Он мне как брат. Мы с ним столько прошли. Не мог его в беде бросить.

– Да раз как брат…

– Как начали бомбить, я было рванул в укрытие. И вдруг мысль: а как же ФЭД мой, мой Федя. Рванул к дому. И тут накрыло.

На Колиных снимках – фронтовая жизнь. И смерть. Жестокая, беспощадная. Обгоревшие трупы, изуродованные тела, солдаты с тяжелыми ранениями.

– Что у тебя? Как оно в университете?

И снова до боли знакомое чувство – стыд. За себя, за свое беспечное существование.

Пригласил в нашу саратовскую квартиру, объяснил, как добраться.

– Ты мне напиши вот на бумажку. Все забывать стал. Завтра могу забыть, что ты сегодня в гостях был. Совсем память ни к черту.

ДНЕВНИК КЛАРЫ

15 ИЮНЯ 1943

Пока Булычев в отъезде, напросилась Шталю в попутчики – он ехал в соседний колхоз. Навестила Лизу. Написали вместе письмо Паулине. Я уже собиралась уходить, чувствую, что Лиза хочет мне что-то сказать.

– Клара, а знаешь что?

– Что, Лиза?

– А знаешь что…

– Что же?

– А у меня скоро день рождения.

– Как замечательно. И сколько же тебе исполнится?

Лиза показала на пальцах.

– Пять. Какая ты большая. Что бы ты хотела?

Она достала из кармана платок, показала на вышитую ягоду в углу.

– Вишню? Ты еще помнишь вкус вишни?

Она закивала.

Ее круглое личико и темные, как вишни, глаза выражали глубокую озабоченность и печаль.

– Дорогая моя… Здесь не растет вишня. Может, ты хочешь что-то еще?

Она покачала головой.

– Нет, только вишню. И чтобы мама приехала.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

24 ИЮНЯ 1943

Ночью объявили воздушную тревогу, всего за час разбомбили авиационный завод[48].

На днях фугаска угодила в жилой дом, женщины тушили. Не спал несколько ночей, прислушивался. У нас вышибло две рамы вместе со стеклами.

Что будет дальше? Неужто проиграна война?

ДНЕВНИК ВИКТОРА

6 АВГУСТА 1943

Москва салютует в честь освобождения Орла и Белгорода. Да будет так!

ДНЕВНИК КЛАРЫ

11 СЕНТЯБРЯ 1943

Сын Шталя бежал из трудового лагеря. Вчера заходил Аркадий Германович, сообщил маме.

Что же теперь будет?

Говорит, все равно бы там помер. Хоть жену с ребенком увидеть перед смертью.

Всем известно, что дезертирство наказуемо. В лучшем случае вернут обратно. О худшем не хочется и думать.

Новости приходят одна страшнее другой. И, кажется, уже нет сил. А потом они вдруг появляются. Откуда? Видно, так человек устроен. Так сильно в нем желание жить.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

1 ОКТЯБРЯ 1943

Боря сходит с ума. Решил жениться на Лиле – студентке из Ленинграда.

Сколько девушек мечтает, чтобы Боря взял их в жены.

Но не Лиля.

Лиля курит, сигарета в ее строгих алых губах выглядит изящно. Больше ни одну из девушек на факультете я не видел курящей. Вера, увидев Лилю с сигаретой, состроила гримасу. Боря пришел в восторг. “Что за женщина. Всю душу может вывернуть наизнанку”. Забыл про Нину. Только и слышу: “Ах, Лиля”.

– Виктор, ответь мне честно, как друг. У меня есть шансы покорить Лилино сердце?

Я слышу в его голосе иронию. Боря безоговорочно уверен в собственной неотразимости. Девушки избаловали его вниманием.

Вместо ответа цитирую Маяковского:

      Плавлю лбом стекло окошечное.

      Будет любовь или нет?

      Какая – большая или крошечная? [49]

Последнее, видно, вернее!

– Нет, мне крошечная не годится. А знаешь, что говорят о ней?

– Не знаю и знать не хочу.

– Бросила мужа в Ленинграде.

– Она замужем? Так куда ты лезешь?

– Интерес, Витя, интерес! Это сильнее меня.

– Это Лиля сказала? Про замужество?

– Лиля? Да она о себе никому ни слова.

– Тогда откуда знаешь?

– Так все знают. Все знают, Витя. Один ты… Думаешь, откуда у нее все это? За Веркой шлейф “Красной Москвы” тянется? А за Нинкой? А сколько у Лили шляпок. А туфли, какие туфли, Витя. Кожаные, почти новые.

– Стало быть, богатый муж в Ленинграде остался? Как же ты жениться собрался?

– Так с этим разберемся. Главное, чтобы ты поспособствовал.

– В свахи я не гожусь.

– Ты человек интеллигентный, уважаемый… У меня репутация – что я за каждой юбкой. И Лиля уже осведомлена. Так мне и сказала: “Тот самый Борис с филфака? Знаем, слышали”. От кого же? Нинка небось растрепала.

– И что ты предлагаешь?

– Так нужно, чтобы кто-то дал мне положительную характеристику. Понял, ну? Что я верный товарищ, комсомолец…

– Ты бы кого из девчонок попросил.

– Я бы попросил, да у нее подруг нет. Красивые женщины не умеют дружить.

– Отчего же?

– Если тебя ненавидит женщина, значит, у тебя есть достоинства. А у Лили их масса!

– Даже не знаю, Боря, даже не знаю.

– Обещай.

– Не буду.

– Тьфу!

На этом и разошлись.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

3 ОКТЯБРЯ 1943

И все же Боре удалось втянуть меня в свои интриги.

– Пошли, пошли, она одна сидит.

– Иди сам.

– Она сразу уйдет, если я один подойду.

– А если вдвоем?

– Вдвоем не уйдет.

– Глупости.

Мы подсели к Лиле. Она читала.

– Лиля, ты здесь, в гордом одиночестве. Мой друг Виктор, – Лиля не подняла глаз. – Что это тут у нас?

Боря наклонился к книге.

– У меня в душе ни одного седого волоса, / и старческой нежности нет в ней! / Мир огромив мощью голоса, / иду – красивый, двадцатидвухлетний[50], – продекламировал Боря. – Душа! Вот вам и пролетарский поэт….

Лиля подняла голову и обратилась ко мне, точно Бори и не было рядом.

– А как по-вашему, Виктор? У человека есть душа?

Я растерялся.

– Как вам ответить…

– А так и ответьте. Вот у вас, Виктор, есть душа?

– Полагаю, что есть.

– Вот как. А откуда она, эта душа?

– Если после смерти души попадают в рай, то приходят, стало быть, оттуда же.

– Когда же приходят? При рождении?

– В православии об этом спорят.

– Так я не о православии. Вы сам, Виктор, как считаете?

– Я считаю, что душа прежде всего. Душа решает, как ей воплотиться.

– Вот как…

– Лиля, не бери в свою хорошенькую голову! Это его фантазии, – вмешался Боря.

– Да как же душа решить может? – Лиля продолжала его не замечать.

– Так мы до рождения уже все знали. А потом забыли. Только некоторые души помнят – души поэтов, композиторов, скульпторов. Помнят, что прикасались к вечному. И пытаются это вечное