История из Касабланки - Фиона Валпи

Я сделала паузу, чтобы взять еще одну ложку мороженого, а затем перевернула страницу.

– Здесь, в Могадире, гавань тоже довольно маленькая, хотя видно несколько кораблей побольше, так что канал, вероятно, все же имеет требуемую глубину. А в Сафи – огромный порт, вмещающий многочисленные рыболовецкие суда, и некоторые из них серьезных размеров. Это означает, что проход достаточно глубок, чтобы позволить движение более крупным судам, так что если бы я была захватчиком, то смогла бы через него быстро доставить войска и технику. Уверена, что португальцы обнаружили это еще в 1488 году, – добавила я с невинной улыбкой, указывая на дату, которую записала в своей книге.

Папа кивнул, молча переваривая мои слова.

– Я бы также не стала утруждать себя поисками дальше на юге, – продолжала я. – Судя по карте, следующий порт – Агадир, который выглядит довольно большим, но находится слишком далеко от севера страны. Никакие завоеватели не хотели бы слишком долго продвигаться по суше, где их могут атаковать и прижать.

Папа снова задумчиво кивнул. Затем улыбнулся и сказал:

– Думаю, нам следует вернуться в отель и спрятать твой учебник в очень надежном месте. Я абсолютно уверен, что мисс Эллис будет чрезвычайно довольна твоей работой.

– Надеюсь, что так, – согласилась я. – И мистер Рид тоже.

Вот несколько слов из «Тезауруса», чтобы описать состояние папы, когда я упомянула мистера Рида и он понял, что мне известны почти все его секреты: изумлен, потрясен, поражен, удивлен, ошеломлен, ошарашен.

Мне особенно нравятся последние два, и я намерена использовать их в разговоре при любой возможности.

Зои – 2010

Изготовление блоков для моего одеяла «Древо Жизни» продвигается хорошо. Я потратила не один час, аккуратно сшивая вместе накрахмаленные треугольники, превращая обрывки ткани в большие квадраты, которые затем сформируют основной узор моего творения. Время от времени я прерываюсь, чтобы отдохнуть, размять спину, плечи, снять напряжение с пальцев, сжимающих иглу, и раскладываю сшитые блоки на кровати Грейс. Сейчас я работаю над десятым. Осталось еще три, и тогда деревья для моего маленького леса будут завершены и готовы к размещению на предназначенных им местах. Но мне нужно еще раз проконсультироваться с Кейт о следующих шагах, поэтому я ей звоню.

– Приезжай, – предлагает она. – Мне будет легче показать это тебе. К тому же у меня есть запасная подкладочная ткань, которая может тебе понравиться, и мы обсудим, что еще понадобится для установки треугольников и окантовки.

Кейт, подобно мне, заняла мансардные комнаты своего дома и использует их как студию. Сейчас она принесла поднос и занята тем, что наливает кофе, в то время как я восхищаюсь образцом ее работы, украшающим фронтонную стену. Это смотрится просто потрясающе! Цвета одеяла насыщенные, как у драгоценных камней, и кажется, что они тоже испускают свет. Схема более сложная, чем та, с которой работаю я. Каждый блок выглядит как цветок с четырьмя перистыми, тонкими, заостренными лепестками. Они выглядят ярко и нежно одновременно.

Кейт подходит, встает рядом и протягивает мне дымящуюся ароматную чашку.

– Как называется такой узор? – спрашиваю я ее. – Он восхитительный!

– «Медвежья лапа». Посмотри, четвертинки каждого блока стилизованы под шестипалые отпечатки лап.

Как только она указывает на это, я начинаю понимать суть этого дизайна. Отпечатки расходятся от центральной части (которая, как мне теперь известно, называется установочным камнем), перекрещиваясь с полосками, обрамляющими их. Схема довольно проста, если смотреть на нее как на геометрический объект, но общее впечатление от творения Кейт гораздо сложнее. То, как она подобрала цвета и разместила свои блоки, создает гармонию и ощущение движения по одеялу, привлекая внимание к пути, который тянется слева направо и обратно, сверху вниз. Словно вы читаете книгу.

– Мне особенно нравится этот рисунок, – говорит она, – потому что он один из тех, которые использовались «Подземной железной дорогой».

Я вопросительно смотрю на нее, затем снова на одеяло.

– Мне казалось, так называлась секретная сеть, которая помогала американским рабам бежать от своих хозяев.

Она делает глоток кофе.

– Совершенно верно. В кругах квилтеров часто рассказывают историю о том, как рисунки использовались для помощи в изучении маршрутов, по которым нужно следовать, и для указания времени, когда безопасно двигаться.

– Как же они это делали? – интересуюсь я.

– На каждой плантации обязательно была швея, иногда две, которые работали на хозяев. Прежде всего, образец стеганого одеяла шили, чтобы изучить узоры. Их показывали другим рабам на плантации, объясняя, как распознавать различные типы блоков. Затем швея сшивала еще пару стеганых одеял. Используя рисунок «Медвежья лапа», она создавала своего рода карту, содержащую закодированную версию маршрута, по которому должны следовать беглецы. Легче запомнить карту, визуализируя ее, чем пытаться удержать в голове многочисленные письменные или устные указания. И это очень характерно для африканских традиций – использовать для общения знаки и орнамент.

Я киваю.

– Как узоры, вытканные на берберских коврах?

– Именно. Все культурное наследие может быть передано благодаря традициям ткачества и живописи. В Северной Африке это делается с помощью татуировок на женских лицах и вышивки на шалях. В других странах, чтобы рассказать истории о том, кто они и откуда, племена используют вышивку бисером или набивные ткани, а порой даже рисунки, нанесенные на тело. Таким образом становится понятно, что, возможно, они экстраполировали это на квилтинг, поскольку обрывки ткани были единственным доступным материалом для рабов.

Мне очень интересно проводить время с Кейт. И я не удивлена, что на званом обеде у Клодин Тому так понравилось ее общество. С тех пор он пару раз упоминал ее имя. И порой это заставляет меня ощущать некоторое беспокойство. Однако я снова и снова убеждаю себя не быть параноиком: она в первую очередь моя подруга и совсем не та женщина, которая способна предать мое доверие, флиртуя с моим мужем, не говоря уже о романе. Я в первый раз у нее дома, и, признаюсь, мне было немного любопытно посмотреть, не проявит ли она какого-либо нежелания приглашать меня или каких-либо признаков беспокойства из-за пребывания в моем обществе после того вечера. Но она кажется расслабленной, ее улыбка такая же открытая и теплая, как всегда. Она – прирожденный учитель, и я могла бы целый день слушать, как она делится своими знаниями о техниках создания стеганных изделий в разных культурах по всему миру. Для нее это больше, чем просто хобби. Это страсть.

С одной из полок, на которых расположились рулоны материала и корзины с переплетной лентой и швейными нитками, а также небольшая справочная библиотека, Кейт достает книгу.