История из Касабланки - Фиона Валпи

class="p1">– Одеяло с картой маршрута можно было на несколько дней вывесить в окне, как бы проветривая, чтобы тем, кто собирался сбежать, хватило времени на изучение и запоминание вышитой на нем информации. Можно было указать направление, например, на север, юг, восток или запад и показать, где есть реки и где можно найти пищу. Кроме того, с помощью установочных камней отмечали безопасные места для отдыха или точку встречи с проводником, который показывал следующую часть маршрута. А потом, когда наступало время побега, на окне вешали другое одеяло. Говорят, что они использовали вот такой узор, – возвращается она к странице с закладками, – именуемый «Колесо фургона». В других источниках он называется «Кувыркающиеся блоки». Это являлось знаком, что им нужно бежать, как только стемнеет, что ожидается следующая доставка «Подземной железной дороги». Я думаю, в некоторых случаях, – продолжает она, – беглец мог даже взять с собой в дорогу свернутое одеяло. Оно играло двойную роль: и карта, и вполне функциональная вещь, защищающая от холода, если придется спать на голой земле или на полу чьей-то лачуги.

– Какая замечательная идея! И они также уносили с собой частичку своей культуры – визуальное напоминание о семье, которую они оставили!

Кейт кивает.

– Еще рассказывают, что иногда одеяла вывешивали в безопасных домах вдоль маршрута, – показать, что путешествующих «Подземной железной дорогой» там встретят тепло. Так что весь разговор велся на тайном языке. Как известно, каждое одеяло скрывало свою историю. Ну а теперь расскажи, как у тебя дела с твоим?

Я показываю ей блоки, которые уже закончила. Знаю, что они не идеальны, и во многих местах мне приходилось распарывать швы и переделывать их (хотя с удовольствием могу заметить, что в настоящее время это происходит все реже и реже, поскольку я становлюсь опытнее).

Она переворачивает квадраты и разглядывает изнанку.

– Посмотрев на те части, которые будут скрыты, всегда можно сказать, насколько старался квилтер, – улыбается она. – Ты хорошо потрудилась, Зои. Это отличная работа!

Я вздыхаю с огромным облегчением от того, что мое шитье прошло тестирование, и показываю ей свои идеи по компановке блоков.

– Мне кажется, это будет смотреться хорошо. Просто когда закончишь шить последние три блока, тщательно продумай их порядок. Затем тебе понадобится много ленты для полос, которые будут проходить между блоков, и, возможно, тебе захочется использовать контрастный материал для установочных и угловых камней. Край тоже можно сделать из ленты, это придаст ощущение завершенности всему дизайну.

Она показывает мне несколько примеров в книге, а также еще одну из своих работ, и мы обсуждаем кромку, подложку, отбивку и крепление. К моменту, когда мы заканчиваем, у меня голова идет кругом. Я думала, что как только закончу шить блоки, останется самое легкое, но выяснилось, что это не так. По крайней мере, для некоторых следующих шагов мне придется позаимствовать старую швейную машинку Кейт. Так будет быстрее, чем кропотливо сшивать все вручную.

– Оставь ее себе, на сколько потребуется, – говорит она, демонстрируя, как работает машина. – Сейчас я почти ею не пользуюсь, держу у себя на всякий пожарный.

Прямо перед уходом мне приходит в голову одна мысль.

– Кейт, не могла бы я как-нибудь одолжить одеяло «Медвежья лапа»? Я бы хотела показать его кое-кому.

– Конечно! – говорит она. – Просто дай мне знать, когда оно тебе понадобится.

Я возвращаюсь домой, переполненная энтузиазмом (или, возможно, это просто большая чашка выпитого мной очень крепкого кофе). Устроившись и начав шить последние три блока своего одеяла, я пою Грейс, и она хлопает в свои пухлые ладошки и машет серебряной луне и звездам, которые висят над ее кроватью, как будто подбадривает меня на пути к финишу.

Дневник Жози – четверг, 14 августа 1941 года

Сегодня был день рождения Нины. Мы обе теперь подростки. Я поехала с Кензой в их дом в медине, чтобы вручить подруге подарок, который для нее приготовила, – отполированную ракушку, купленную у рыбака на набережной в Могадире. Она была белой, как перья чайки, и сияла, как лунный свет. Едва только увидев ее, я сразу поняла, что ракушка понравится и Нине. Хотя мне пришлось очень долго торговаться, чтобы ее получить, так как к тому моменту нашего отдыха из карманных денег у меня осталось всего несколько франков.

Нине действительно очень понравился мой подарок, и она положила его на маленькую полочку в своей комнате, где хранит свои самые драгоценные сокровища – браслет из чеканного серебра и аметистовую жеоду.[38]

Я тоже нахожу жеоду очаровательной. Когда я впервые увидела ее, мне показалось, что она похожа на половинку яичной скорлупы, сделанную из очень простого и довольно тусклого камня. Но затем, как фокусник, исполняющий удивительный трюк, Нина перевернула ее, и в центре углубления показалась россыпь сверкающих фиолетовых кристаллов. Я не могла поверить, как что-то может выглядеть таким обычным и ничем не примечательным снаружи и скрывать такое прекрасное сокровище внутри!

Когда я сказала это Нине, она ответила, что многие вещи в ее культуре похожи на жеоду. Например, марокканские дома со стороны улицы часто имеют невзрачный каменный фасад без окон, и только войдя в узкую дверь, вы обнаруживаете скрытый внутренний двор, богато украшенный разноцветной плиткой, наполненный цветами и фонтанами. Поскольку богатые и бедные люди живут в медине бок о бок – в отличие от nouvelle ville, где все богаты, или меллаха, где все кажутся довольно бедными, – те, кто богаче, предпочитают, чтобы снаружи все было просто, и скрывают свой достаток, дабы не тыкать им в нос своих бедных соседей.

А еще Нина сказала, что люди тоже бывают такими, как жеода: иногда у самых неприметных оказывается золотое сердце. Я подумала о Феликсе и мадам Бенатар и поняла, что она права.

На день рождения Нины Кенза испекла пирожные «Рога газели» и медовый торт, покрытый золотисто-карамельным миндалем. Заглянули, чтобы поздравить Нину с днем рождения, и другие члены ее семьи, в том числе – продавщица снов. Закончив обнимать Нину, она улыбнулась мне, показав щели в зубах, а потом заключила меня в объятия. Ее руки казались хрупкими, как птичьи косточки, хотя в них чувствовалась обманчивая сила. Ее кожа пахла маслом пачули и специями, и я снова подумала о жеоде и о словах Нины. Могу утверждать, что у продавщицы снов под татуировками, беззубой улыбкой и морщинами на грубой коже действительно прячется золотое сердце.

Кенза дала всем по кусочку медового торта, и мы устроились на груде подушек, чтобы насладиться им. Затем Нина попросила свою тетю рассказать нам одну из ее историй.