История из Касабланки - Фиона Валпи

блеклая снаружи, но скрывающая драгоценности внутри. Эти слова заставили меня осознать, что мое существование в nouvelle ville прямая противоположность: весь блеск и сияние моей эмигрантской жизни снаружи, напоказ. Красивый дом, роскошный образ жизни, идеальный брак. Но за этим скрывается жесткая, мертвая сердцевина. И, поняв это, я почувствовала, как мое сердце стало тяжелым, будто кусок камня, который я держала в руке. Я быстро поставила его на полку и покачала головой, когда продавец попытался убедить меня купить жеоду. Хотя эта диковинка была по-своему прекрасна, она напоминала мне о болезненной пустоте, а мне в доме не нужно было это постоянное напоминание. Я думаю, то, что является сокровищем для одной женщины, вполне может угнетать другую.

Как бы я хотела, чтобы у меня было немного больше неуемного оптимизма Жози и нежной наивности Нины! Уверена, что раньше и я смотрела на мир по-другому, но, похоже, где-то на своем пути я потеряла оба этих качества.

Заполучив антикварную шаль, я вернулась в магазин месье Хабиба, чтобы показать ему свою покупку, зная, что он тоже увидит красоту в ее потрепанных складках. Думаю, мне также было необходимо ощутить его спокойствие и заботу и провести еще несколько минут, потягивая чай из потертого стакана и слушая последние новости из приюта, чтобы жизнь перестала казаться такой пустой.

В будущую пятницу я снова собираюсь вместе с мадам Хабиб посетить приют. И на этот раз у меня будет история, которую я расскажу как женщинам, так и детям.

Дневник Жози – понедельник, 22 сентября 1941 года

Сегодняшний вечер – начало Рамадана, о котором мне рассказала Нина. Она и ее семья в течение целого месяца будут поститься в дневные часы, до следующего новолуния, а затем наступит время пира и празднования, называемого Ид-аль-Фитр. Перед восходом солнца каждый день будет начинаться с молитв и трапезы под названием сухур, которая чем-то похожа на ужин; когда солнце сядет, ее семья будет есть вечернюю трапезу под названием ифтар, которая чем-то похожа на завтрак. Кажется, что во время Рамадана дни переворачиваются с ног на голову. До этого года Нина постилась лишь некоторое время, но теперь ей 13 лет, и она собирается провести целый день без еды и воды. Это часть взросления.[42][43]

Я сижу в своей комнате, пишу это и слушаю призыв к молитве. Голос муэдзина резонирует в вечернем воздухе, и для меня он звучит еще более торжественно, чем обычно, поскольку я знаю, что это начало священного для моего друга месяца. Я решила, что, когда она придет к нам, мне тоже нельзя будет есть или пить, чтобы я могла поддержать ее. В конце концов, было бы довольно подло уплетать пирожные и запивать их лимонадом, пока ей это не разрешено. Но она обещала, что я смогу прийти к ней домой, когда начнутся празднования Ид, и у нас будет потрясающая вечеринка.

Мы взяли большой запас книг из библиотеки, так как я думаю, что чтение будет хорошим развлечением для Нины, если она почувствует голод или жажду, и поможет быстрее скоротать время. Когда я рассказала об этом плане мадемуазель Дюбуа, она предложила нам насладиться произведениями Жюля Верна, поскольку это захватывающие рассказы о фантастических приключениях. У нас есть «Путешествие к центру Земли» и «20 000 лье под водой», и еще она обещала зарезервировать «Вокруг света за 80 дней», как только ее вернут.

С мисс Эллис я сейчас работаю над новым проектом, изучая историю Соединенных Штатов Америки. Она говорит, что всегда важно понимать историю страны, если вы собираетесь в ней жить. В Америке была война, так называемая Гражданская, президентом в то время был Авраам Линкольн, очень высокий и добрый человек, который хотел отменить рабство. В местечке под названием Геттисберг, где более пятидесяти тысяч солдат с обеих сторон погибли в ужасной битве, он произнес знаменитую речь, которая, по словам мисс Эллис, не менее актуальна сейчас, в современном мире, когда снова идет война. Газеты сообщают, что в ходе боевых действий гибнет много, очень много солдат. Также становятся известны действительно ужасные истории о том, что нацисты делают с еврейским народом, заключенным в лагеря по всей Европе, по сравнению с которыми наше время в лагере беженцев Айн Чок кажется отдыхом в хорошем отеле.

Я снова вижу много плохих снов и продолжаю думать о девочке, которую увидела в Марселе – той, что не попала на корабль. И когда иду в библиотеку или в Хабус, все еще высматриваю ее, надеясь разглядеть в толпе знакомое лицо. Интересно, где она сейчас? От дяди Жозефа по-прежнему нет никаких вестей, и глаза мамы темнеют от печали всякий раз, когда упоминается его имя. Очень страшно думать, что так много людей могут просто исчезнуть. Раньше я и представить себе не могла, что подобное когда-нибудь случится и с нами. Теперь я не слишком уверена в том, что не случится.

Но когда мисс Эллис прочитала мне обращение Авраама Линкольна в Геттисберге, я почувствовала себя немного сильнее. Я решила записать его здесь, в своем дневнике, чтобы напомнить себе, что я тоже могу что-то изменить, даже в ситуациях, которые кажутся такими непосильными – как в рассказе старенькой тети Нины о комаре, пьющем море. Потому что слова могут вдохновлять людей, независимо от того, являетесь ли вы президентом Америки или продавцом снов из Касабланки:

Восемь десятков и семь лет назад наши праотцы породили на этом континенте новую нацию, зачатую в свободе и верящую в то, что все люди рождены равными.

Теперь мы ведем великую Гражданскую войну, подвергающую испытанию вопрос, может ли наша нация или любая другая нация, так зачатая и исповедующая такие же принципы, долго просуществовать. Мы встречаемся сегодня на великом поле брани этой войны. Встречаемся, чтобы освятить часть этого поля, как место последнего пристанища тех, кто отдал свою жизнь во имя того, чтобы наша нация смогла выжить. Со всех точек зрения это уместный и совершенно верный шаг. Но он слишком мал по сравнению с величием поступков людей, боровшихся здесь

Мир мало заметит и запомнит то, что мы здесь говорим. Но он никогда не забудет то, что они здесь совершили. Поэтому нам, живым, скорее следует посвятить себя завершению начатого ими дела, которое они столь доблестно двигали. Нам, живым, скорее следует посвятить себя великой задаче, все еще стоящей перед нами, – перенять у этих высокочтимых погибших еще большую приверженность тому делу, которому они