Избранные труды. Том II - Олимпиад Соломонович Иоффе

Обеспечивая определенное поведение людей, нормы права посредством правоотношений направляют его на определенные материальные объекты. С другой стороны, нормируя поведение людей посредством предоставления им субъективных прав и возложения на них определенных обязанностей, законодатель учитывает, с какими материальными объектами данное поведение связано.

В литературе и законодательстве часто приходится встречаться с таким выражением, как «правовой режим вещей» («правовой режим основных средств», «правовой режим оборотных средств» и т. п.). Ясно, что никакого правового режима вещей на самом деле быть не может. В действительности правовой режим устанавливается не для вещей, а для связанного с ними поведения людей. Но так как вещи являются материальным, а поведение – юридическим объектом правоотношения и так как, нормируя юридический объект, законодатель учитывает, с каким материальным объектом он связан, такой сокращенный словесный образ – «правовой режим вещей» – становится понятным и не должен порождать недоразумений. Именно в этом плане и следует рассматривать вопрос о юридической классификации вещей, к изучению которой мы переходим.

§ 2. Вещи, деньги, ценные бумаги, имущество

Вещи. Для гражданских правоотношений вещи имеют колоссальное значение потому, что в своей подавляющей массе эти отношения носят имущественный характер и, следовательно, так или иначе связаны с материальными объектами – средствами или продуктам производства, т. е. с вещами.

Экономическая значимость материального объекта определяет общественную значимость имущественного правоотношения в целом. Возьмем, например, имущественные правоотношения, в которых участвует советский гражданин. Одно дело, когда эти правоотношения связаны с предметами потребления, и совершенно иной комплекс вопросов возникает в случаях, когда такие правоотношения устанавливаются в связи со средствами производства. Советское государство заинтересовано в обеспечении максимального удовлетворения материальных и культурных потребностей народа. Поэтому в виде общего правила оно не устанавливает препятствий дли приобретения гражданином предметов потребления в любом количестве, если они действительно используются для удовлетворения его личных нужд. Что же касается средств производства, то сама природа социалистического общества, покоящегося на общественной собственности и общественном труде, исключает возможность сосредоточения в руках отдельных лиц. Поэтому закон допускает приобретение гражданами только некоторых мелких средств производства и притом в строго ограниченном объеме. Следовательно, учитывая экономически значимость материальных объектов гражданского правоотношения, закон по-разному нормирует поведение его участников, т. е. по-разному определяет его юридический объект.

С другой стороны, вещи как материальные объекты внешнего мира обладают различными естественный свойствами, и когда в связи с вещами устанавливают гражданские правоотношения, то в процессе нормирования поведения участников правоотношения нередко учитываются естественные свойства связанных с ним вещей. В самом деле, может ли законодатель не учитывать естественные свойства таких предметов, как взрывчатые вещества или сильнодействующие яды? Допустима ли, например, такая же свободная продажа этих вещей, как продуктов питания, обуви, одежды и т. п.? Совершенно очевидно, что интересы общественной безопасности требуют установления строгого режима для реализации взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и иных подобных предметов, обладающих аналогичными естественными свойствами. В этом случае, следовательно, естественные свойства вещей как материального объекта оказывают влияние на правовое нормирование поведения обязанных лиц как юридического объекта правоотношения.

Проводя классификацию вещей, советское гражданско-правовое законодательство учитывает либо их общественную значимость, либо их естественные свойства. Сообразно с этим для каждой группы вещей устанавливается свой особый правовой режим, который в действительности представляет собой не что иное, как правовой режим поведения людей, связанного с вещами определенной группы или определенного вида.

Основное и решающее деление вещей, проводимое в советском законодательстве, заключается в их подразделении на средства производства и предметы потребления.

Экономически такое подразделение применимо в любом обществе, так как ни одно общество не может существовать, не создавая предметов потребления при помощи тех или иных орудий и средств производства. Однако юридически деление вещей на средства производства и предметы потребления закрепляется только в законодательстве социалистического общества.

При капитализме средства производства, так же как и потребительские продукты, составляют предметы частной собственности; они свободно продаются и покупаются и могут быть в любых размерах сосредоточены в руках одного предпринимателя или капиталистической монополии, где они используются в качестве орудия эксплуатации трудящихся масс. Поэтому буржуазный законодатель и не проводит никакого правового различия между средствами производства и предметами потребления, порождая к тому же иллюзию, будто и те и другие играют одинаковую роль в жизни общества, будто в одинаковой мере является частным собственником и тот, кто владеет крупными средствами, и тот, кто обладает голодным, нищенским потребительским пайком.

При социализме средства производства не могут в их подавляющей массе находиться в индивидуальной собственности отдельных граждан, а составляют либо собственность всего народа, либо собственность крупных коллективов – кооперативно-колхозных и некоторых общественных организаций. Они, по общему правилу, не продаются любому покупателю, а распределяются в плановом порядке либо между госорганами, либо также между кооперативно-колхозными и некоторыми общественными организациями. В совершенно ином положении находятся предметы потребления. Ими обладают и государство, и изготовляющие их кооперативно-колхозные организации. Однако кто бы их ни производил, предметы потребления в конечном счете предназначаются для населения. Поэтому любой гражданин может приобретать вполне свободно столько предметов потребления, сколько необходимо для удовлетворения его личных потребностей[189].

Отмеченные экономические различия между средствами производства и предметами потребления получают закрепление в советском законе, а потому и отграничение их друг от друга в общей классификации вещей приобретает существенное юридическое значение.

Вторая по значимости гражданско-правовая классификация вещей заключается в их делении на вещи, изъятые из оборота, ограниченные в обороте, и вещи, не изъятые из гражданского оборота.

Изъятие вещей из гражданского оборота означает, что право собственности на них ни при каких условиях и никакими способами не может быть передано другому лицу. Ограничение вещей в гражданском обороте состоит в том, что право собственности на такие вещи может быть передано другому лицу лишь при определенных условиях и при соблюдении особых установленных в законе требований (ст. 137 ГК). Вещи, не изъятые из гражданского оборота, свободно приобретаются и реализуются всеми дозволенными законом способами.

Исключение из оборота определенного комплекса вещей или имуществ известно не только нашему законодательству. В Древнем Риме из оборота изымались религиозные имущества, в феодальном обществе – родовые имения, в капиталистическом обществе – некоторые государственные имущества. Все дело, однако, в том, какие именно вещи из гражданского оборота изымаются. Изъятие вещей из гражданского оборота в советском законодательстве сообразуется с природой общественного строя, с основными принципами устройства советского социалистического общества.

Действительно, к вещам, изъятым из гражданского оборота, относятся земля, ее недра, воды и леса (ч. II ст. 95 ГК). Перечисленные объекты составляют исключительную собственность государства и потому никакими способами и ни при каких условиях не могут быть переданы в собственность кооперативно-колхозных организаций или отдельных граждан. В таком же положении фактически находятся крупные промышленные предприятия, магистрали железных дорог с их хозяйством, воздушно-транспортные предприятия и др. И если они не упоминаются в ГК в числе объектов исключительной государственной собственности, то только потому, что критерий «крупные» лишен необходимой определенности, а мелкие предприятия могут принадлежать также кооперативным и общественным организациям, обладающим иногда и подъездными железнодорожными путями, отдельными самолетами и др.

Ограничение вещей в гражданском обороте вызывается соображениями различного порядка.

Оборотоспособность некоторых вещей ограничивается в целях обеспечения государственной и общественной безопасности. К их числу относятся оружие, взрывчатые вещества, воинское снаряжение, летательные аппараты, телеграфное и радиотелеграфное имущество, радий, гелий, спиртные напитки свыше установленной законом крепости и сильнодействующие яды. Эти предметы не составляют исключительной государственной собственности и могут находиться в обладании не только государства, но и кооперативно-колхозных организаций при соблюдении установленных в законе условий их приобретения. В виде общего правила, гражданам приобретать такие предметы запрещается. Но это правило подвергается ряду исключений. Получив на то соответствующее разрешение, гражданин может приобрести оружие. Летательные аппараты также с особого разрешения могут приобретаться не только кооперативно-колхозными организациями, но и отдельными гражданами.

Вторая группа вещей ограничивается в обороте в целях обеспечения охраны государственной тайны: архивные материалы, отнесенные к ведению органов архивного управления, могут быть предметом сделок только в том случае, если эти материалы признаны в установленном порядке подлежащими уничтожению (архивная макулатура). Разумеется, объявление того или иного архивного документа макулатурой вовсе не означает, что он утратил какую бы то ни было ценность как документ и может быть приобретателем использован только в качестве макулатуры. Приобретатель вправе использовать его для научных и иных подобных целей, относясь к нему именно как к документу. Однако