Маг для бастарда - Вера Чиркова

Я сразу понял ценность этой вещицы еще там, на ночной улице возле невзрачного трактира, но никак не мог заставить себя взять его в руки. И только теперь при свете дня решил рассмотреть получше.

Он был очень мощным и чужим. Не потому, что принадлежал кому- то другому, нисколько. С рассветом из него окончательно ушли все привязки и ловушки, и теперь он мирно ждал нового хозяина.

А чужим я его определил по простой причине, он несомненно был изготовлен не на плато, как все остальные амулеты, продающиеся в землях людей. Наши мастера не используют таких камней, которые привлекают внимание публики, следуя разумному правилу, что амулет — не украшение. А в этом сияло несколько разноцветных дорогих камней и я даже недоумевал сначала, для чего их вставлено восемь, когда основных стихий всего семь, и только рассмотрев расположение камней повнимательнее, определил, что восьмой служит особой привязкой для энергии. Очень неудобной для магов, ведь у нас резерв расположен в центре тела, проходя полоской вдоль позвоночника. Зато такая привязка была бы идеальной для оборотней, носящих запас магии вокруг себя.

Интересно, а кем теперь считаюсь я, невольно возник в моей голове горьковатый вопрос, и руки непроизвольно надели на шею цепочку гномьей работы. Обычная реакция маглора на новый амулет, испытать, на что он способен.

Синеватая вспышка исчезла с быстротой молнии, а средний камень мягко засиял желтоватым светом.

Ох, великая пентаграмма, и что это я сотворил, — еще с замиранием сердца вглядывался я в это свечение, а подсознание уже с унылым злорадством подсказывало, что вляпался в новую проблему.

Попробовал снять и сразу почувствовал, как начинает греться в пальцах металл артефакта. Ну, вот и доигрался, привязал к себе на пожизненный срок совершенно не нужный мне амулет, с досадой фыркнул я и торопливо опустил его под рубашку, услышав голоса входящих оборотней. Не стоит никому показывать вещь, происхождение и цену которой пока толком не знаешь и сам.

Добравшись после обеда до речки, протекавшей за селом, я приказал остановить коляску и оглянулся на притихшую бастарду.

— Мэлин, ты решила, куда мы едем?

— К ведьме, — нехотя буркнула она, — только я не знаю, поместимся мы там или нет.

— А все и не поедут, — успокоил я подопечную, — Аган и Март возьмут Ганика и поселятся в ближайшем трактире.

— Там сейчас дорого, — ну надо же, оказывается, она умеет думать и об экономии!

— Сейчас во всех гостиницах дорого. Зато не так подозрительно, как приехать к ведьме такой толпой. А денег я им дам.

— У нас есть знакомый… — попытался внести свою лепту в переговоры Март, но я пресек эту попытку.

— Не стоит. Я сейчас наложу на вас иллюзию, будете семьей. Аган отцом, а ты матерью. Мэлин выдаст тебе одну из самых простых юбок, их подделать труднее всего.

— Э… — вытаращил глаза Март, — господин Иридос… я хотел сказать, господин Тадор, но почему я — матерью?

— По простой причине, ты немного ниже, уже в плечах и голос у тебя мягче. Значит, тебе легче сыграть женщину. И что ты так волнуешься? Это же не взаправду.

— Но это так неудобно… будут всякие дураки лапы протягивать! И даже в мыльню спокойно не сходишь!

— Зато тебе можно ходить в женскую, — успокоил нового знакомого Ганик, и, против его воли, в голосе мальчишки прорвался явный интерес.

Мэлин, не раздумывая, отвесила напарнику по утреннему бегу подзатыльник, а оборотни насмешливо хохотнули.

Великая пентаграмма, охнул я про себя, вот это фокус. Оказывается я чуть не просмотрел возросший интерес слуги к представительницам слабой половины его рода. Придется срочно исправлять свою оплошку, иначе он в любой миг может превратиться из преданного существа во врага, шпиона или даже предателя.

— Влип ты, Ганик, — едко буркнула ведьмочка, рассмотрев, как я сосредоточенно осматриваю своего слугу.

— Ничего не влип. Это мы чуть не влипли, его же любая хуторянка с простейшим приворотом как козленка на краюшку увести может, — сердито прикрикнул я на подопечную, — не забывайте, он чистокровный человек.

— Ну да, — задумчиво подтвердил Аган, — у него ни очарования своего, ни отражения.

— Вот именно, — я доплел заклинание, бросил на Ганика и, покопавшись в саквояже, выдал мальчишке амулет, — носи под рубашкой.

В предместье мы въезжали порознь. Оборотни, пересевшие на коней и посадившие Ганика за спину к «отцу» ехали впереди шагов на двести, и за ними тряслись на телеге удачно разбавившие нашу компанию селяне. Мы с Мэлин ехали на повозке, причем на месте возницы сидела она, приодетая в дополнение к своему костюму в широкую соломенную шляпу. Сотворенную мною с помощи иллюзии из пучка травы.

Я сидел в повозке и выглядел, по меньшей мере, ее дедушкой, седым и морщинистым, но еще крепким мужчиной. Судя по одежде, владельцем небольшой лавки или мастерской.

Пока мы досюда доехали, время подошло к обеду и я успел не только обдумать самые насущные вопросы, но и проделать несколько простеньких экспериментов, чтоб убедиться в некоторых предположениях.

Как я и разгадал при первоначальном осмотре, артефакт оказался защитным, сделанным по неизвестному мне принципу и обладающим невероятной силой за счет того что черпал энергию из кокона. И это было очень странно и очень печально. У меня не было такого кокона, как у оборотней и хотя с приобретением мною шкуры появилось некое подобие, но достичь полной мощности на мне артефакт вряд ли сможет.

И все же самым печальным было не это, а то, что он навсегда привязывался к владельцу, и снять можно было, только убив хозяина. А сожженный мной негодяй хоть и был довольно сильным оборотнем, но никак не тянул на того, кто мог бы победить владельца амулета. И следовательно он либо украл непривязанный артефакт, либо нашел труп прежнего владельца, и во всех случаях не может быть, чтоб амулет не искали. Разумеется, чтоб вернуть в семью, такие вещи не делаются для простых магов или оборотней.

О том, кто изготовил этот амулет, я предпочитал не думать. В первые десятилетия после разлома, когда в людях вспыхивали невиданные прежде таланты и способности, было создано много не менее дивных вещиц, но особого счастья своим хозяевам они не принесли.

Глава 18

Выкрашенный в зеленый цвет флюгер, знак практикующей ведьмы, мы с бастардой заметили одновременно.

— Вон он… — пробормотала Мэлин, и, даже не открывая доступ ее эмоциям, я расслышал в голосе ведьмочки неуверенность, волнение, надежду и страх.

— Если не хочешь, поедем в гостиницу, — предложил я тихо, догадываясь, какую боль она может сейчас испытывать, — знаешь, иногда лучше ничего не знать.