Маг для бастарда - Вера Чиркова

Великая пентаграмма! Это что же такое со мной происходит? Я же никогда раньше не имел такой дурной привычки прикипать душой к своим клиентам, выполнял контракт, получал гонорар и выбрасывал случайных знакомых из памяти. А теперь волнуюсь за всех, за почти незнакомую старую деву, за воспитанницу, постоянно пытающуюся влезать во все мои дела и высказывать свое мнение, и разумеется, за Ганика, упрямо укладывавшегося спать на тюфяке, когда я уходил из гостиницы. И вот об этом оборотне тоже думаю, как о подопечном, и мне даже немного стыдно, что я не предусмотрел упрямства своего помощника и не догадался, что он все равно пошлет за мной наблюдателя. Странно только, почему одного, ведь одному трудно уследить за маглором, да и помощи от одного маловато. Я бы послал не меньше, чем парочку.

Святая пентаграмма. Ну и с чего я взял, что Кахорис дурнее меня и послал только одного?!

— Сколько вас?!

— Чего? — Вытаращил глаза Аган, перебитый мною на полуслове.

— Сколько оборотней прислал Ках, чтоб следить за мной? Только правду, все равно тебе меня не обмануть.

— Вдвоем мы, — засопел он совсем как Ганик, пойманный на уничтожении припасов из буфета, — я и Март. А как ты узнал?

— Неважно. Где он?

— Спит, позвать?

— Как ты его зовешь? — Заинтересовался я.

— Да просто, поскулю чуток, как щенок. Он же недалеко, на чердаке сенника спит. Ну, в той гостинице, где вы живете. Хорошая гостиница и сенник удобный.

— Ладно… тогда пусть пока спит. А ты иди со мной, и не прячься, я на тебя отвод глаз повесил. Утром сделаешь одно дельце… потом посмотрим.

Однако дельце ему нашлось не утром, а намного раньше, едва мы поднялись на второй этаж. По коридору, неподалеку от нашей комнаты гуляла моя давешняя зазноба, и довольно угрюмо поглядывала в сторону дверей.

Как видно, мои монеты уже успели стать родными ее любвеобильному сердцу, и девица категорически не желала их терять.

— Назад, — шикнул я, дернув Агана в тень и закрывая нас щитом. Одновременно спешно подсчитывая, какой из вариантов событий устроит и меня и всех окружающих, — Видишь девушку?

— Ага, — еле слышно шепнул он.

— Нравится?

— Ничего… — недоверчиво покосился на меня оборотень.

— У меня с ней свидание, но пойдешь ты. Сейчас я наложу на тебя иллюзию, так. Деньги есть? Вот монеты. Иди, утром пораньше стукнешь вон в ту дверь.

— Спасибо, — сцапав монетку, с чувством шепнул парень и ринулся к служанке, — заждалась, милая?!

Глава 17

Легкий стук в дверь и звон сигналки в ухе раздались почти одновременно, и я нехотя распахнул глаза. Вгляделся в серое марево за окном, святая пентаграмма, какая рань! И решительно вылез из- под одеяла.

За пологом той кровати, что стояла в противоположном конце комнаты, с показной ровностью засопела бастарда, но разоблачать бдительную девчонку у меня не было никакого желания. Путь пока «спит», успеет поболтать, нам сегодня предстоит долго ехать без спутников. Ночью, покидая комнату зареванной госпожи Эрники, я решил, что пора расставаться с веселым обществом, составившим нам компанию во время вчерашнего путешествия. Едущие в Черуну на ярмарку господа уже за ужином начали планировать совместные развлечения и обмениваться адресами друзей, в домах которых смогут встретиться. И хотя при перечислении этих развлечений я ловил в глазах Ганика и даже Мэлин искры восторга и зависти, но исполнять даже самое маленькое из их желаний не собирался.

В этот раз праздник не для нас.

— Не запирай, — не выдержала девчонка, когда я взялся за ручку двери, — схожу в умывальню.

— Хорошо, — ровно отозвался я, выходя, бдительно оглядел коридор и проворно снял иллюзию со стоящего рядом близнеца, — идем.

В укромном уголке под лестницей я повесил на оборотня отвод глаз, выдал деньги и инструкции и отправился будить госпожу Эрнику. Действовать нужно было немедленно, пока не проснулись все путешественники.

— Доброе утро, господин Иридос, — обманутая невеста уже не спала, сидела за столом перед кучкой монет и уныло складывала их в тощую стопочку, — я считаю, мне не стоит ехать на ярмарку.

— Вы удивительно рассудительны, — серьезно похвалил я девушку, хотя сам не далее как несколько часов назад незаметно подсунул ей эту идею, — а я пришел сказать, что мы уже уезжаем. Мой друг, в чьем доме я намерен остановиться, прислал встретить нас своих слуг, и один из них только что приходил. Они приехали на небольшой коляске, поэтому я решил, что смогу оставить вам взаймы одну лошадь.

— Господин Иридос… — растроганно выдохнула она, — вы снова меня выручаете. Не знаю… как и выразить мою благодарность.

— Не нужно, — отмахнулся я небрежно, — постарайтесь в следующий раз проверять новых знакомых через родственников или соседей. Они обычно обожают играть в сыщиков. Ну, а на крайний случай обращайтесь в тайную полицию. Прощайте. За лошадью я пришлю своего конюха, но это будет через неделю, не ранее. Надеюсь, она вас не обременит.

— О чем вы говорите, — всплеснула руками Эрника, провожая меня до двери, — я вам неимоверно обязана за все, что вы сделали.

— Тогда можно дать вам пару советов?

— Разумеется.

— Немного подождите, хотя бы до обеда, прежде чем выезжать, мне немного подозрительна рассказанная вашей компаньонкой история и я не хотел бы, чтоб вы ехали в одиночку. А после обеда могут найтись попутчики. И еще… если будете кому- то про это рассказывать, постарайтесь не упоминать мое имя. Вы же понимаете, что я ничего важного не знаю, все только с ваших слов?

— Обещаю, — твердо объявила она, — я вас очень хорошо понимаю. Сама не люблю, когда меня ввязывают в различные интриги или разбирательства. Прощайте господин… извините, не помню имени, я буду просить у богов для вас удачи.

Я учтиво прижал правую руку к сердцу в знак благодарности и поспешно сбежал.

Через четверть часа мы покинули гостиницу, и сильнее всех огорчилась случайно встреченная на лестнице давешняя служанка. Глазки девицы стали несчастными, а губки обиженно надулись. Прелестница явно надеялась на продолжение знакомства. Впрочем, вряд ли она впервые испытывает такое разочарование.

Те же любопытные, кто уже проснулся в этот ранний час, и наблюдал за воротами гостиницы, могли бы видеть, как из них неторопливо выехало четверо всадников, на трех лошадях. И если две лошади оставляли на влажной от росы дорожке четкие отпечатки, то последняя прошла легко, словно ее копыта были обвязаны полотном.

А еще через полчаса, выбравшись из города и поравнявшись с довольно густой рощицей, мы столкнулись с удовлетворенно ухмыляющимися оборотнями. Рядом с ними спокойно щипали травку две серые лошадки, запряженные в достаточно удобную закрытую повозку.