Королева Жанна. Книги 4-5 - Нид Олов

— Потеряем время. Главное сейчас — идти до Чинора или ночевать по пути?

— Второе бы вернее… — пискнул было Азнак.

— Вас не спрашивают! Что вы скажете, Макгирт?

— Предлагаю прорываться вперед частью сил. Авангард вполне успеет дойти до Чинора. Главные силы и обоз пройдут столько, сколько успеют до темноты.

— Пойдете вперед со своей терцией.

— Готов, мой капитан.

— Других мнений нет? Нет. С Богом, Макгирт. Берите проводников — и вперед. Мы идем следом.

Макгирт коротко поклонился и поскакал к своей терции. Запели горны, собирая солдат. Капитан повернулся к Азнаку.

— Теперь у нас есть несколько минут и для пленных… А вас, Хиглом, я попрошу взять двух-трех стрелков и обыскать дома. Не может быть, чтобы у них не было никаких бумаг…

Изрядно посиневший на зимнем ветру Азнак робко предложил:

— Быть может, мы зайдем в дом, господин капитан?

— Хорошо. Погреемся, — согласился Алеандро. — Приведите одного, какого получше. Выберите сами.

Он вошел в дом, ответил на низкие поклоны обитателей. Следов грабежа заметно не было. Хозяин предложил господину капитану горячего молока.

— Не откажусь, — сказал Алеандро. — Давно у вас фригийцы?

— С неделю, сударь… Тихо себя вели… то есть ели-пили, не платили… но убивать, так нет, не было… Не угодно ли еще?

Алеандро кивнул, глядя в окно. Мимо окна на рысях проходила терция Макгирта. Распахнулась дверь кухни, и двое солдат втащили скрученного ремнями и веревками фригийца. Шевалье Азнак проскользнул следом и тут же пристроился к молочной кружке.

— Развяжите его, — сказал капитан.

Фригиец, весь заросший дикой бородой, смахивал на медведя светлой масти, но одет был в дорогой зеленый бархат (впрочем, возможно, и краденый). Когда с него сняли путы, он облегченно повел плечами и сразу принялся растирать онемевшие мохнатые лапы. Алеандро с минуту разглядывал его в упор.

— Etes vous militaire?[44] — внезапно спросил он. Шевалье Азнак даже поперхнулся горячим молоком.

Нет, похоже, что фригиец не понимал по-французски или очень уж искусно скрывал: он смотрел на капитана совершенно пустым взглядом.

— Спросите его по-фригийски, Азнак.

Шевалье бойко перевел вопрос капитана. Ага, он-то по-французски понимал. Фригиец буркнул в бороду:

— Ajerem tskicen qa-m angqa nesemq lakaq[45].

— Он говорит, что он дворянин, а больше ничего говорить не будет, — перевел Азнак.

— И не нужно. Можете сказать ему, что его повесят, не глядя на то, что он дворянин. — И капитан сопроводил свои слова таким выразительным жестом, что фригиец понял и без перевода. Он ответил столь же выразительно, что ему на это наплевать.

— Спросите у него хотя бы, кто у них командир.

— К'е tizgin tnakol sgen? — спросил Азнак.

— Wen kma nintengaming, tnakolka xnintengaming[46], — ответил фригиец абсолютно бесстрастно.

— Он говорит, что, раз вам угодно его повесить, то пусть он и будет командиром, — перевел Азнак, с сожалением отрываясь от молока.

Капитан усмехнулся.

— А кремень фригиец. Он мне нравится. — Встал, поправил портупею. — Дайте и ему молока, он, ей-богу, заслужил — и в обоз его. Нам пора.

Макгирт и приданный ему в помощь де Базош, разметав по дороге еще два фригийских отряда, достигли Чинора в сумерках. Остальные не поспели дойти до города. Капитан приказал ночевать в последней крупной деревне по пути, милях в десяти от Чинора.

При нем остался обоз, артиллерия и арьергардная терция Анчпена. Он велел запереть пушками все въезды в деревню — их оказалось четыре — и выставить крепкий караул. Ночь прошла тихо, фригийцы (если они и были поблизости) не пытались беспокоить его. Тем не менее капитан провел ночь без сна, сидя вместе с Хигломом в корчме над захваченными бумагами. Их и в самом деле оказалось немало. Все они были написаны по-фригийски, но Алеандро недоверчиво просматривал их слово за словом, ища какого-то скрытого смысла. Одно из писем привлекло его внимание — он нашел в тексте такие имена: Лианкар, Сал-ан, Понтом, Финнеатль (это последнее имя попалось несколько раз и почему-то было написано с маленькой буквы). Бумага была порвана и запачкана бурой кровью, — очевидно, письмо взяли с убитого.

— Гм, черт… — бормотал Алеандро, не отрываясь от письма, — Лианкар и Финнеатль… Недаром же я…

— Вы не видели Финнеатля, Алеандро? — спросил Хиглом. — Поразительное у них с Лианкаром сходство, точно братья…

— Да? — рассеянно отозвался Алеандро. — Тем хуже… Эй, шевалье!

Из-за ширмы вылез шевалье Азнак, отчаянно протирая глаза.

— Прочтите-ка нам вот это.

— Одну минуту, капитан… пардон… — Азнак устрашающе зевнул, потянулся, похлопал себя по щекам и тогда только взял письмо. — Вот проклятый сон…

Он стал читать про себя, приблизив письмо к свече. Капитан и Хиглом в четыре глаза смотрели на него. Лисья мордочка Азнака разъехалась в улыбке.

— Угодно слушать перевод? Извольте, господа[47] «Любезному моему брату в Кчеч, землю великого герцога Сал-ана, из земли герцога Лианкара — большой привет. Спешу обрадовать тебя, любезный брат, что я достал нужную тебе вещь, которую можно достать только здесь, через понтомских колдунов. Найти таких людей нелегко, ибо живут они одиноко и пересылаются только с теми, кто им знаком. И вот надоумили меня пойти в городе Ансхоре к местному палачу, и я дал ему ни много ни мало шестьдесят четыре атенских талера да еще на выпивку помощнику его, чтобы провел меня к названному одинокому человеку. От сего и получил я альрауна, сиречь духа земляного, вместе с наставлением, как с ним обращаться. За альрауна и за наставление заплатил я одинокому отдельно, сколько — и не спрашивай, но мы с тобою сочтемся, ибо теперь, любезный брат, вся скотина твоя будет здорова, и пиво, и вино твое не скиснет, и хозяйка твоя будет с тобой ласкова и горяча, как лесная дева. Как только ты получишь в дом сего альрауна, то три дня оставь его в покое и не притрагивайся к нему, а через три дня возьми и выкупай в теплой воде Этой водой ты должен потом окропить свою скотину и пороги твоего дома, через которые ты с твоими шагаешь И тоща у тебя скоро все пойдет иначе. Купай его четыре раза в год, и как выкупаешь, завертывай его в шелк и клади к своему самому нарядному платью, а больше ничего с ним не делай. Купальная его вода особенно хороша для родильницы, которая не может родить: ей надо дать полную ложку такой воды, и она родит с радостью и благодарностью. И если будет у тебя дело в суде или в городском совете, то спрячь сего земляного духа себе под правую мышку, и ты всегда выиграешь дело, будь оно правое или неправое. И затем Господь с тобою. Деревня Аш в земле герцога Лианкара, вторник на Рождестве 1577 года. Эген Ксхонк».

Хиглом уже с середины письма начал хихикать. Алеандро выслушал все до конца с каменным лицом, не спуская глаз с Азнака. Когда тот кончил, он спросил:

— А Финнеатль?

— Что — Финнеатль? — не понял Азнак.

— Вы все имена прочли, которые я нашел, а Финнеатля скрыли — почему?

— Виноват, мой капитан… Тут нет имени Финнеатля…

— Как это нет? — начал закипать Алеандро. — Вы что, смеетесь надо мной? Дайте сюда… А вот это — что?

— Где? — Азнак стал вглядываться.

— Вот, вот! Fin-ne-atl[48]. И вот! Это что такое?

— Ах! — Азнак рассмеялся. — Уж и напугали вы меня, мой капитан! Finneati! Конечно! По-фригийски это значит «одинокий». Вы помните, тот колдун… Уф! Я не сразу и понял, чего вы хотите…

— Так что же, выходит, фригийского посланника зовут граф Одинокий? — не смягчался Алеандро.

— Д-да… ну конечно… если буквально переводить с фригийского, то так и будет…

— А этот… чудодейственный альраун… ха-ха-ха… — веселился Хитлом, — так, видно, и остался на трупе… Вот воистину потеря! Сколько деньжищ на него ухлопано…

— Нам, солдатам, он ни к чему, — подхватил Азнак, — вы видите, господин Хиглом, что от смерти он не спасает, ха-ха-ха…

В Чиноре батальон отдыхал несколько дней, пока разведчики щупали окрестности. Южнее Чинора — миль до тридцати — фригийцами не пахло. Похоже было, что они строго придерживаются поставленной кем-то границы. Капитана Бразе приглашали воевать севернее, в холмистом и лесистом районе между Лимбаром, Санотом и Хеменчем. Там было подлинное осиное гнездо.

Шевалье Азнак был полон самых светлых надежд. Он повсюду превозносил капитана, уверяя всех и каждого, что с таким командиром они пройдут через фригийцев, как нож сквозь масло, да еще уничтожат по пути большую и лучшую их часть. Помимо болтовни, он занимался и делом — наседал на чинорские власти, именем герцога требуя всего необходимого, и действительно, отлично экипировал батальон для продолжительной кампании. Военные планы его не касались — Макгирт настоял на том, чтобы Азнака не пускали на совещания, — и Азнак не проявлял ни малейшего любопытства к этим планам. Когда вышли в поход, он постоянно был на виду, подле капитана. Мог сутками не слезать с седла, если было нужно. Принимал участие в стычках, однажды с большим хладнокровием и поразительным искусством заколол своей шпажонкой великана-фригийца. Был безотказен как переводчик. Совершенно обходился без услуг «девичьего батальона» (пожалуй, их было только трое таких: он, капитан, да еще Хиглом). Зато он маниакально ухаживал за своими локонами, чем навлекал всеобщие насмешки, но отшучивался: «У Самсона вся сила тоже была в волосах…» Его слуга брил его утром и вечером, если только была возможность. Вот и все, что можно было заметить за шевалье Азнаком; и все же Макгирт не переставал пепелить его взглядом, под которым бедняга Азнак довольно откровенно ежился.