Повестка дня — Икар - Роберт Ладлэм

— Это не так уж и сложно, когда тысячи человек одеваются так же, как и мы, разговаривают на нашем родном языке. Что же касается предателей, то в Маскате мы не смогли их распознать, и ты указал нам на это.

— Я?

— Фотографии, Бахруди.

— Ах да, конечно. Извини. Я думаю о другом. — «Так случилось, но это не должно повториться», — подумал Кендрик, заметив, что молодой террорист с удивлением наблюдает за ним. Он должен устранить все сомнения Азры. И немедленно! — Что касается этих фотографий, то твоя сестра должна заготовить доказательства того, что она полностью разоблачила предателей. Я бы посоветовал сделать и другие фотографии — трупы рядом с разбитыми вдребезги фотоаппаратами. Ну а к снимкам неплохо было бы приложить запись признаний предателей и все это распространить.

— Зайа знает, что делать; ведь среди нас она самая сильная и самая преданная. Она не успокоится до тех пор, пока не перевернет вверх дном каждую комнату, не обыщет всех братьев и сестер.

— Все это слова, поэт, — начал выговаривать ему Эван. — Вероятно, ты не понимаешь: то, что произошло в Маскате — между прочим, из-за вашей халатности, — может повлиять на все наши дальнейшие операции. Если это выплывет наружу и пройдет безнаказанно, сюда толпой хлынут агенты, чтобы внедриться к нам, а затем разоблачать нас при помощи камер и записей.

— Ладно, ладно, — не желая и дальше слушать критику, кивнул головой Азра. — Моя сестра позаботится обо всем. Думаю, она убедилась в твоей надежности лишь после того, как поняла, что ты сделал для нас в Джейбель Шеме, и увидела, что ты можешь сделать по телефону. Она немедленно предпримет надлежащие меры, уверяю тебя.

— Хорошо! А сейчас отдохни, разгневанный поэт. Впереди у нас длинная вторая половина дня и ночь.

Кендрик откинулся на спинку сиденья и сделал вид, что хочет задремать. Из-под полуопущенных век он следил за затылком большой лысой головы Мак-Дональда, сидевшего в первом ряду. Ему нужно было о многом подумать и многое взвесить. И при этом превыше всего был Махди. Махди! Не тот, который окружил и морил голодом Хартум и Джорджа Гордона в середине XIX века, а живой негодяй, насаждающий террор в Бахрейне столетие спустя! Да, к этому монстру очень сложно подобраться. Его агентурная сеть скрыта, отлично приспособлена к местным условиям, но она есть. Он обнаружил придаток, возможно, лишь щупальца, но это была часть тела спрута. Убийца, сидевший рядом с ним, мог привести к главному проводнику, точно так же, как любой электрический кабель в здании ведет к центральному источнику энергии. «Нужно сделать пять телефонных звонков, десять раз по пять, к не зарегистрированным в телефонных справочниках абонентам в Бахрейне, и лишь один номер будет номером Махди», — сказала Зайа Ятим, а уж она знает, о чем говорит. Пятьдесят звонков, пятьдесят телефонных номеров — и один из пятидесяти неизвестных мужчин и женщин знает, где находится Махди, знает, кто это такой!

Он придумал «экстренный случай», действуя по системе Менни Уэйнграсса. А именно: когда имеешь дело с потенциальными клиентами, которые не хотят или не могут общаться друг с другом, нужно создать критическую ситуацию. Скажи, например, первому типу, что ты должен получить ответ в среду, а то мы уедем в Эр-Рияд. Второму невежде скажи, что мы не можем ждать дольше четверга, потому что в Абу-Даби полно работы и нам стоит только попросить и т. д.

Сейчас Кендрик, конечно, находился в несколько иной ситуации, но методика была та же. Лидеры террористов, находившиеся в посольстве в Маскате, были убеждены, что у их покровителя Махди возникла критическая ситуация, так как он велел Амалю Бахруди из Восточного Берлина доставить одного из них в Бахрейн. Агентам же Махди через международное телевидение было передано, что «друзьям» направлено «срочное послание», и на него нужно «немедленно ответить» — это был случай крайней необходимости!

«Все ли я сделал правильно, Менни? Я должен его найти, сразиться с ним, уничтожить его за то зло, которое он нам всем причинил!»

Вскоре глаза Эвана начали закрываться, на него навалилась мертвая тяжесть сна, с которым он не мог бороться. Ему показалось, что откуда-то издалека он слышит тихий смех Эммануэля Уэйнграсса, и он вспомнил свое первое путешествие в Бахрейн.

— …И ради Бога, заруби себе на носу, что мы имеем дело с народом, который управляет архипелагом, а не просто большой территорией, граничащей с другой территорией, которую обе стороны для удобства называют страной. Это государство, которым правит шейх, и состоит оно из более чем тридцати чертовых островов, расположенных в Персидском заливе. Их источник силы не имеет ничего общего с тем, что ты собираешься измерить в акрах, да они никогда и не позволят тебе сделать это.

— На что ты намекаешь, Менни?

— Постарайся понять меня, необразованный механик. Это независимое государство расположено на островках вулканического происхождения, которые защищают порты от штормов в Персидском заливе, между полуостровом Катар и Хаса — побережьем Саудовской Аравии. Последнее имеет особо важное значение из-за Саудовского рычага.

— А какое, черт побери, это имеет отношение к площадке для игры в гольф на этом вшивом острове? Ты играешь в гольф, Менни? Лично я никогда не мог себе этого позволить.

— Погоня за маленьким белым мячиком по территории, раскинувшейся на сотни акров, в то время как вас убивает артрит, а сердце разрывается на части от крушения надежд, никогда не была для меня идеалом цивилизованного преследования. Тем не менее мне известно, что мы вкладываем в эту отвратительную площадку для игры в гольф.

— Что?

— Напоминание о делах давно минувших дней. Так как их источник силы постоянно дает о себе знать каждому в настоящем.

— А ты не мог бы выразиться точнее?

— Прочитай историческую хронику Ассирии, Персии, греков и римлян. Загляни в ранние рисунки португальских картографов и книги Васко да Гамы. Во все времена все эти люди воевали за контроль над архипелагом. Португальцы удерживали его сто лет, а почему?

— Уверен, ты скажешь мне об этом.

— Из-за его географического расположения в заливе, а также из-за стратегической важности. В течение столетий он был желанным центром торговли и финансовым хранилищем.

В этот момент Эван Кендрик, который был намного моложе Уэйнграсса, приподнялся со своего места. Теперь он понял, на что намекал эксцентричный архитектор.

— Вот оно что происходит сейчас, — перебил он Уэйнграсса. — Со всех концов мира через границы туда быстро стекается капитал.

— Будучи независимым государством, которое не боится, что в современном мире его завоюют, — пояснил Уэйнграсс, — Бахрейн обслуживает как