Живой щит - Дмитрий Воронин

Возможно, это было одной из самых важных причин того, что отец не слишком-то баловал нас с Лотаром родительской любовью.

Впрочем, «не слишком баловал» — это еще мягко сказано.

Пожалуй, за те годы, что остались в моей памяти, ни я, ни брат ничего, кроме попреков, а то и пинков, от отца не получали. В какой-то мере, возможно, он винил нас в смерти матери, хотя, как мне кажется, никогда не любил ее. Во всяком случае, тепла в его глазах я не видел никогда, а вскоре в них появилось другое выражение — красный огонь войны.

Мне было всего восемь лет, когда началась война за Темный Портал. И сейчас никто не знает, как и почему открылась та самая дверь, через которую к нам сначала по одному, затем небольшими группами, а вскоре и целыми армиями стала просачиваться нечисть.

Был ли в том злой умысел неведомого мага-человеконенавистника или просто жуткая шутка природы, а может, и кара господняя, насланная на детей его, — так или иначе, Портал появился, и для срединных уделов начались тяжелые времена. Темные силы теснили людей, несколько лордов, надменно отказавшиеся от помощи соседей и понадеявшиеся на толстые стены своих замков, были сметены, их цитадели разрушены, а деревни преданы огню и мечу.

Вражеские армии были многочисленны, однако не настолько, чтобы с ними нельзя было бороться. К тому же составляющие основную массу темных легионов орки были злобны, кровожадны, умели прекрасно махать своими кривыми мечами, однако обычно оказывались слишком тупы, чтобы представлять серьезную угрозу для соединенной армии Альянса, как стал называться союз, сформированный на второй год войны из лордов срединных уделов и остатков Древнего народа. Куда большую опасность представляли собой тролли — очень сильные физически, они к тому же были куда умнее своих дальних родственников орков и недаром занимали все командные должности в Темной армии. Огры — те вообще не принимались в счет, обладая чудовищной силой, они отличались поразительным отсутствием мозгов. Ну а черные всадники вообще были редкостью, да и своим они приносили неприятностей не меньше, чем противнику, поэтому с ними Альянс сталкивался редко.

И тем не менее война затянулась на пять лет, и толь- ко к концу этого срока соединенной армии Альянса удалось разбить главные силы орков на Зеленых холмах. Великий Байд, главный маг Альянса, запечатал Портал, отдав этому все свои силы и, как последнюю плату, свою жизнь. Повсеместно праздновали победу и радовались наступающим мирным временам — народ устал от войны. В стране царила разруха, многие деревни были сожжены дотла, торговля пришла в упадок, простонародье голодало. Все с нетерпением ждали окончания этой кровавой бойни, и вот оно наконец наступило. Увы, радость была преждевременной…

Отец, вместе со своими вассалами, тоже присоединился к армии Альянса и участвовал в том сражении. Он вернулся домой овеянный славой и привез с собой телегу трофеев — орочьи мечи, метательные топоры троллей и, как венец этой коллекции, огромную булаву огра. Граф утверждал, что он справился с огром в одиночку, однако слуги шептались на кухне по поводу метких эльфийских стрел, не раз помогавших подобным героям. Наверное, они были правы, о тех немногих, кто сумел выстоять один на один против огра, слагались легенды, и имя графа Андорского в них почему-то не упоминалось. Да и те легенды были больше похожи на сказки, поскольку эту булаву я видел своими глазами и, даже не будучи опытным воином, прекрасно понял, что тот, кто сумеет не просто поднять это огромное оружие, а еще и сражаться им, вряд ли станет опасаться одного, пускай даже и не в меру отважного, бойца.

В одной из телег был еще и странный ящик, который так и остался запертым. Я ни разу не видел, чтобы отец открывал его.

Наверное, там было что-то очень ценное, потому что в пути его охранял целый десяток воинов — даже сам граф ограничивался двумя телохранителями. Потом мы с Лотаром излазили весь замок, но так и не смогли обнаружить то место, куда было спрятано это сокровище.

Постепенно я перестал и думать о содержимом странного ящика и только много лет спустя узнал, что же именно так берегли солдаты.

И еще отец привез с войны женщину. Она приехала в скромном портшезе, практически лишенном украшений, и в первый день никто не увидел ее лица. Однако наутро граф вывел ее на балкон замка и громогласно объявил, что отныне леди Аманда является его супругой и графиней Андорской. Не всем эта новость пришлась по душе, а Тина, казалось, с первого взгляда возненавидела новую госпожу, однако мнение окружающих графа никогда не интересовало. Не стал он прислушиваться к нему и теперь. Я бы сказал, к счастью — может, впервые я был согласен с отцовским решением, хотя его-то как раз мое согласие ни капли не трогало.

Поначалу Модестус, похоже, относился к новой госпоже с чем-то вроде страха, стараясь не попадаться ей на глаза и, по возможности, не разговаривать с ней тогда, когда все же был вынужден находиться рядом. Иногда становилось просто смешно — приглашенный на Совет, где обычно присутствовала и юная графиня, старый маг старался занять самый темный угол и все время хранил угрюмое молчание в слабой надежде, что его не заметят. Но продолжалось это недолго, то ли любопытство колдуна постепенно пересилило его неприязнь к новой хозяйке, то ли у них состоялся разговор по душам, в ходе которого были утрясены все возможные противоречия, в общем, так или иначе, со временем они с Амандой вполне ладили, хотя я не раз замечал в его взгляде, устремленном на графиню, странную печаль.

Аманда была красива. В ее возрасте, а было ей на вид лет восемнадцать, от силы двадцать, все девушки, к которым боги хоть чуточку благосклонны, непременно очаровательны. Но даже признанные красавицы графства казались дурнушками рядом с Амандой — она была изумительно прекрасна. Не так, как леди Зита (я, конечно, сужу с чужих слов, только не слишком хороший портрет моей матери может послужить для сравнения этих двух женщин), — Аманда была пугающе красива: волосы цвета воронова крыла, тонкий стан, длинная шея, нежная бархатная кожа, изумительный разлет бровей над огромными черными глазами — она притягивала взгляды мужчин и заставляла их терять разум. И в то же время она всегда оставалась верна отцу, даже в периоды его длительных отлучек — это тоже вызывало пересуды придворных дам, которые считали такое поведение по меньшей мере глупостью. Кажется, отец тоже придерживался подобного мнения, во всяком случае, сам он обета верности давать не собирался, и немало молодых парней таили злобу на своего господина, замечая подозрительное сходство своих детей с графом Андорским.