Живой щит - Дмитрий Воронин

Часть вторая

Клинок и коготь

Мать свою я не помню — она умерла, когда мне еще не исполнилось и года, поэтому я всегда воспринимал в качестве матери Аманду. И надо отдать ей должное — она относилась ко мне на удивление хорошо, если принять во внимание многочисленные сказки о злобных мачехах. Возможно, она делала это в пику отцу, кто знает. К тому времени как я стал всерьез задумываться над этим вопросом, отца тоже уже не было в живых и никто не смог бы пролить свет на их взаимоотношения.

Тина, самая старая служанка нашего замка, которая пережила троих графов Андорских, всеми силами старалась привить мне любовь к той, что дала мне жизнь, хотя, надо сказать, не очень в этом преуспела. И здесь тоже сказалось влияние Аманды, которая, по неизвестным мне тогда причинам не имея возможности иметь своих детей, всю свою любовь, все тепло своей души отдала нам, мне и Лотару, а потом, позже, и Зулину. Я боготворил мачеху — такую нежную и заботливую, особенно в сравнении с вечно мрачным отцом, которого присутствие детей всегда раздражало. В лучшем случае он мог терпеть это как неприятную, но необходимую обязанность.

Однако ему это удавалось далеко не всегда, и призрак отцовского гнева постоянно витал над нашими головами.

Леди Зита, графиня Андорская, вышла замуж за богатого и уже немолодого графа Эриха без любви и даже без тени привязанности — выгода от этого брака была обоюдная, — семейство леди Зиты было не прочь породниться с одним из старейших дворянских родов, чем немало упрочило свое положение в обществе, а сам граф с превеликим удовольствием прибрал к рукам немалое приданое своей нареченной. Впрочем, это дело обычное — может, и мне не суждено жениться по любви, кто знает. Браки, как известно, заключаются на небесах, однако готовят их на грешной земле.

Отношения моей матери с отцом складывались плохо с самого начала, по крайней мере так мне удалось понять из велеречивых россказней Тины, которая души не чаяла в своей госпоже и, видимо, именно поэтому, заведомо невзлюбила Аманду, когда та появилась в замке.

Насколько я понял, леди Зита была не просто девушкой из хорошей семьи. Ее родители были очень богаты — самые богатые люди в округе. Разумеется, они были благородного происхождения, иначе никакие мешки золотых марок не заставили бы отца «разбавить благородную кровь», однако их социальный статус был наинижайшим среди дворянства — глава рода носил всего лишь рыцарский титул и не мог перечислить даже семи поколений собственных предков.

Однако необходимое условие было соблюдено, а огромный сундук, набитый золотом, довершил остальное, и свадебные трубы возвестили о появлении в древних стенах замка Андор новой хозяйки.

Леди Зита, в основном благодаря финансовой поддержке родителей, получила прекрасное воспитание, была особой утонченной во всех отношениях, как говаривала Тина — «леди до кончиков ногтей». И конечно, она не имела и не могла иметь ничего общего с графом, у которого в жизни были только две страсти: война и охота. Все остальное, включая женитьбу, рассматривалось как неприятные обязанности. И мы с Лотаром неизбежно попадали именно в эту категорию.

Довольно долго леди Зита не могла осчастливить графа наследником. Причины этого сокрыты от глаз людских и известны, пожалуй, только им двоим, хотя я не раз слышал разговоры челяди, что если бы те силы, которые граф тратил на сеновалах наших деревень, да направить в будуар графини, то… Впрочем, эти сплетни неизбежны — чернь всегда отличалась бесцеремонностью в таких вопросах. Я их не виню, им просто никто не говорил, что такое поведение дурно.

Прошло около четырех лет, когда наконец Модестус заявил, что леди понесла и вскоре у его сиятельства появится законный наследник. При этом даже старый, видавший виды лекарь и маг, рискуя собственной шкурой, сделал ударение на слове «законный» — всем было известно, что незаконных детей у графа, который еще ни разу не пренебрег «правом первой ночи», было более чем достаточно.

Беременность протекала тяжело — этот вопрос Тина старалась осветить во всех подробностях, как будто мне это было интересно.

Тем не менее, не желая обидеть старую няньку, я делал вил, что слушаю внимательно, и неожиданно для себя самого запомнил многое из ее россказней. Леди Зита была слишком хрупкой и изнеженной, чтобы вынести эти роды, да еще и произвести на свет двойню. Она сильно подурнела и оплыла, к тому же ее все время мучила тошнота — последнее вызывало у графа столь очевидные неприязненные чувства, что леди Зита и сама теперь старалась не показываться мужу на глаза лишний раз.

Лотар родился раньше меня на два часа. Это он всегда умел — быть первым. Может, уже тогда начало проявляться в нем это стремление всегда лидировать, а может, просто так распорядились звезды, не знаю, однако из-за этого события я был обречен всю жизнь оставаться младшим братишкой, которому не стоит вылезать вперед. За первые двадцать лет своей жизни эту заповедь я усвоил очень хорошо.

Мать после родов тяжело заболела, и даже известное далеко за пределами графства мастерство Модестуса не смогло вернуть ей здоровье. Старик был не чужд астрологии и не раз помногу часов проводил в своей крошечной обсерватории на верхней площадке донжона. После одного из ночных бдений он заявил отцу (разговор велся без свидетелей, однако Тина умудрилась подслушать его и разболтать всем остальным), что, по мнению звезд, леди Зита отдала детям всю свою жизненную силу, ничего не оставив для себя. А посему бороться за ее жизнь бесполезно.

В тот день старый волшебник был близок к смерти, как никогда ранее. Бешенство отца было неописуемо, несколько последующих дней каждый в Андоре мечтал лишь об одном — не попасть на глаза взбешенному графу. Один из деревенских торговцев мелкого пошиба на свою голову сунулся тогда к отцу с какой-то жалобой. На нем граф и сорвал свою злобу, приказав отсчитать «этому уроду» сто плетей за то, что посмел побеспокоить его сиятельство своими гнусными и низменными проблемами. Наш палач потом не раз жаловался все той же Тине, что и рад был бы пощадить толстого дурака, однако его сиятельство лично присутствовал при экзекуции и внимательно следил, чтобы удары наносились в полную силу.

Поскольку палачу совершенно не хотелось занять место осужденного, он под грозным взглядом господина старался как мог. Несчастный скончался на семьдесят втором ударе, после чего граф несколько остыл.

И тем не менее Модестус, как всегда, оказался прав — в лекарских делах не было во всей округе более знающего человека, чем наш старый колдун. Леди Зита постепенно угасала, и как раз в канун того дня, когда нам с Лотаром должно было исполниться по одиннадцать месяцев, отдала богу душу.