Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

внезапно понял, что фокус этого сериала в том, что время в нём скручено, как мочала — всё началось с чёрных бархатных петлиц с буквами Г.П.У., которые носят все главные негодяи. Нужды нет, что эти петлицы появились на форме политуправления годом позже (понятно, что можно было попросить гримёра написать на лбу у некоторых персонажей "Кровавая Гэбня", но буковок много и лучше всё-таки на петлицах.

Однако потом я понял, что всё дело именно в том, что время там спрессовано и немного помято — потому что некоторые события происходят позже, другие удивительно загодя, то Блок позже помрёт, то Айседора из-за угла выскочит — это напоминает теперь уже не так известный фильм Абуладзе "Покаяние", где всё время выскакивали чекисты в латах.

Причём в есенинском сюжете времена не только мнутся, но и сталкиваются — Бенеславская предъявляет ГПУшникам удостоверение сотрудника ВЧК — это звучит примерно так же, как если бы ФСБшники проверяли документы на улице, а им показали бы удостоверение с надписью "КГБ при СМ СССР".

Да, тут пришёл Троцкий, и прогуливаясь по Кремлю, начал Блюмкину жаловаться — что у Есенина-то родина есть, и она — вся Россия. А у Блюмкина — одна Одесса. А уж у него, у Льва Давыдовича… И тут же главкомвоенмор отломал ветку с дерева, в сердцах хряснул об колено и заплакал. Так что пенсне у него сразу льдом покрылось.

Но и Есенин в Европе не рад — прошла любовь, завяли помидоры. Дункан топится на итальянском взморье, да так, что даже чекисты в чёрных костюмах и котелках из пляжного песка выкопались и — ну глядеть. Потому что — смерть в Венеции, мальчик-пастушок, все дела…

Есенин всех спас, сел в гондолу, взял гармонь да запел про Стеньку Разина. Плывёт гондола, звучит над каналами русская песня, Айседора несётся вслед по мокрым веницианским бордюрам и поребрикам… Хорошо!

Ну ладно — привезли в Америку, там сплошные жиды, на пол жевачкой не плюнешь — потребуют поднять. Перевели монолог Хлопуши на идиш, но душа у Есенина евреев всё равно не принимает. Да они ещё и жену у него выебали. Без спроса.

О! Да тут такое началось!.. Сплошной еврейский заговор. Да и в 1985 году не лучше — подполковника начали пасти. На чудесном антикварном "Москвиче-412".

Извините, если кого обидел.

09 ноября 2005

История… а хрен вам про Безрукова! Его франкмасонские чекисты из программы на неделе исключили

Так вот — про Есенина я всё же скажу.

Мне кажется, что основным мотором его популярности сред блатных является сентиментальность.

Мужчины ужасно любят себя жалеть, а тут им представляется уникальная форма этой жалости.

Напился и пожалел себя — соотнеся со стихами. Стихи хорошие? А? Хорошие, Веничка, очень хорошие стихи — это всякий скажет. И я скажу.

А вот жалеть себя очень хочется, оттого что жизнь жёстче, всех денег не заработаешь, etc.

И вот тебе подносят стакан сентиментальности — не палёный стакан Владимирского централа. не липкое пойло Бальмонта, не Асадова какого в грязной санаторной чашке. Не Шевчука в пластиковом стакане образца ранней перестройки. Тебе Есенина дали — пей, сука. Он ведь как кристалльно чистый самогон, без сивухи и мутности, потому что таланта в нём, как спирта в хорошем самогоне — больше чем человека. Пей, урод.

А вообще-то я хотел рассказать про конкурс фантастического рассказа "Рваная Грелка". Я им ужасно заинтересовался, потому что это — уникальный лабораторный опыт эволюции литературного сообщества (и бесплатный, что важно). При этом мне очень интересно, как это сделано — ср. "Как сделана "Шинель" Гоголя" (с). Не на уровне метафоры (в этом смысле мне было совершенно неинтересно), а в смысле взаимодействия с аудиторией. Это десятый конкурс. и я считаю, что Грелка совершенно чудесно отметила свой юбилей, да.

Извините, если кого обидел.

10 ноября 2005

История про Ройзмана

На самом деле, конечно, это история про Есенина. Это такое прикладное упражнение в источниковедении — потому что в сериале Безруковых многое взято из этих воспоминаний. Их автор Есенина боготворит, и то и дело защищает от нападок (или слишком откровенный воспоминаний) других имажинистов.

Он, правда, тоже не сомневается, в самоубийстве. Вот Ройзман пишет: "Я спросил, чем, собственно, болен Сергей. Доктор объяснил, что профессор Ганнушкин поставил точный, проверенный на больном диагноз: Есенин страдает ярко выраженной меланхолией.

Впоследствии я узнал, что в переводе с греческого это слово значит — «черная желчь», которой древнегреческие врачи объясняли возникновение этой болезни. Меланхолия — психическое расстройство, которому сопутствует постоянное тоскливое настроение. Поэтому любые размышления больного протекают как бы окрашенными в черный цвет. Очень часто появляются бредовые идеи, особенно касающиеся самообвинения в поступках, о которых другой человек и не вспоминает. Но самое опасное это то, что меланхоликов типа Есенина мучает навязчивая мысль о самоубийстве. Естественно, все это усиливается во время одиночества.

Однако я хочу предостеречь читателя от тех мемуаристов, которые пишут, что Есенин неоднократно покушался на самоубийство. Если бы так было, про это, безусловно, знали бы сестры Есенина Катя и Шура, Галя Бениславская, Вася Наседкин. Это стало бы известно мне и другим.

Нет! Покушение на самоубийство в «Англетере», подстегнутое одиночеством, было единственным и трагическим. Предостерегаю читателя и от тех мемуаристов, которые приписывают решение Сергея покончить с собой тому, что он попал в пятый номер «Англетера», где несколько лет назад жил вместе с Дункан. Вот, дескать, пробудившаяся тоска по Изадоре и дала толчок к его погибельному шагу. Но, во-первых, известно, что Дункан и Есенина очень быстро перевели в другой номер, потому что пятый оказался очень холодным.[41] А, во-вторых, после приезда из-за границы у Есенина от чувства к Изадоре ничего не осталось. Иначе мы прочитали бы о ней в его стихах».[42]

И вот рассудительный человек начинает думать — вот, если психопатического человека поселить в номер, в котором он уже несколько лет назад жил с женой — что будет? Стимул или не стимул.

И, в общем-то, рассудительный человек должен сказать — что чувство к женщине может оказаться не при чём, хватит одного воспоминания о прошлом счастье. Нужно для этого воспоминания жить в номере долго, или хватит пары дней, а то и одного? И это совершенно непонятно.

Но хитрый спорщик выхватывает из Ройзмана цитату — не из этого места, так из какого другого. Хрясь! — тебе по мордасам.