Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

А ещё лучше цитату обобщить — сказать, что Ройзман доказал, что суицидальных мотивов в жизни Есенина не было, и доказал, что Есенин не мог повесится с тоски в Англетере.

Спорщика этого я придумал. Но дальше начинается самое интересное.

Потому что грамотный спорщик в ответ тому, первому — хрясь! — в ответ цитатой в нос. Дескать, братан, да что ты Ройзману веришь, он в этом же тексте вот что пишет: «Но всех разнузданней и подлей по адресу Есенина неслась брань мистика-декадента Д. Мережковского и его жены-ницшеанки 3. Гиппиус: «Альфонс, пьяница, большевик».[43] Эти супруги, эмигрировавшие в начале революции, питались крохами не только со стола врага Советской власти Бориса Савинкова, но и не брезговали по дачками, получаемыми от главарей фашизма.

Вот что сказал о них И. А. Бунин Константину Симонову: «Они с Мережковским служили немцам, но до этого они оба служили еще итальянцам, успели побывать на содержании у Муссолини, и я это прекрасно знаю».[44]

Да ты офигел, братан, чё ты мне суёшь — скажет спорщик и будет прав. Дело в том, что информация для честного обывателя-неспециалиста давно избыточна.

А кому верить — всё равно неясно. Ведь обыватель не полезет в архивы, не знаком он с очевидцами. Он имеет дело с тем, что называется открытый публике источник.

Тут до паранойи недалеко — я вот могу поставить эксперимент: мне будут доказывать, что американцы были на луне, а я буду говорить, что — нет. В ход пойдут крестики на фотографиях и пластмассовый флаг. В ход пойдут загадочные смерти (смерть всегда загадочна, нет?) американских астронавтов и инженеров. Всё сгодится.

Но более сгодится тривиальная паранойя.

— А отчего нет ссылки на номер описи и листов в архивном деле? Ах есть? Да вы забыли, что у нас с архивами творилось. Документы? Подделаны! Акты? Фальшивка! Воспоминания? Эге, дорогой товарищ, разве вы не знаете, что все мемуары проходили цензуру, и всё их них вырезалось? А чо не вырезалось, подвергалось самоцензуре. Чёрт с ней, с Луной — воспоминатели о Есенине ли, о ком другом, всегда тянут одеяло на себя, у них особая аберрация зрения, приближающая их к герою. Они оттирают локтями других, додумывают происшедшее, и то и дело кричат «Я здесь! Я здесь!».

От этого у спорщиков идёт голова кругом.

И вот — рассудительный человек, не филолог, не историк, который честно крутит днём гайку на заводе, или весь день честно пьёт кофе в офисе, встаёт перед проблемой — что ему делать? Как сделать вывод?

Извините, если кого обидел.

11 ноября 2005

История про Наседкина

А то ведь начнёшь читать Наседкина — это между прочим, шурин Есенина, поэт и писатель, если кого интересует: (1894–1940).

И вот С. В. Шумитхин в комментриях к сборнику воспоминаний приводит цитату из Наседкина: "Идеальным, законченным типом человека Есенин считал Троцкого" со сноской — Наседкин Василий Федорович. Последний год Есенина. — М.:. «Никитинские субботники», 1927, с.35.

Было переиздание этой книги: Наседкин В.Ф. Последний год Есенина. — Челябинск: Форум-издат, 1992.–38 с.

Есть выложенная здесь публикация, по изданию "Воспоминания о Сергее Есенине" — М.: «Московский рабочий», 1965. и печатаются по тексту, подготовленному для сборника женой Наседкина — Е. А. Есениной.

Но помилуйте, никакого Троцкого в 1965 году нет, да и не может быть (хотя есть, есть место, около гипотетической 35 страницы, где он мог бы упоминаться).

И что делает честный обыватель внутри этого безумия? То есть, когда он понимает, что получает огромное количество утверждений с разных сторон, но и в пределах одной ссылки написано разное?

Хряснут тебя по мордасам ссылкой — а ты им в ответ — той же. Но из другого издания.

Честный обыватель понимает, что мир мудр, хотя и жесток — потому что в нём живут подосиновики. Подосиновик замечательный гриб — при консервировании он будет упругим и плотным. Он будет чуть пружинить на вилке. Это не текучая жидкость маслят, не гномский народец опят. Это здесь вам не тут. Это подосиновик, гриб в оранжевом берете министерства по черезвычйности, родственник вампироборческого дерева. Того великого дерева, чей язык так в чести у переводчиков. Главное только — не переложить уксуса.

Извините, если кого обидел.

12 ноября 2005

История про сны Березина № 185

Приснилось, что мне подарили климатический аппарат. Это был коричневая усечённая пирамидка (величиной с торт средних размеров), крепившаяся на потолок. Зачем это устройство мне — совершенно было непонятно. Но я всё-таки привинтил его вместо люстры. Через пару дней аппарат начал шалить — то стены инеем покроются, то струи дождя повсюду потекут. Пришли друзья и принесли такую же по форме пирамидку, только крохотную. Приставили к первой. Прилип магнитик, две пирамидки висят на потолке — оказалось, что вторая — что-то вроде радиомодема.

И вся эта совокупная штуковина спрашивает: "Готова закачать обновления из международной сети Интернет и переустановить систему. Только скажите, лицензионная ли у вас версия программы?". Тут мои друзья поскучнели, потому что, по глазам их читалось, что слово "лицензионный" для них нехорошее, ругательное.

— Что делать? — спрашиваю. — Скажем правду — а ну как ебанёт эта штука, костей не соберём.

Те не отвечают, и только на меня смотрят. Видно, что считают при этом меня виноватым — если б я терпел дожди и иней, не выёживался, всё бы хорошо было.

Так и непонятно, что за кнопку я там нажал — но что-то нажал. Определённо нажал.

Извините, если кого обидел.

12 ноября 2005

История про сны Березина № 186

В наказание за грехи у меня заболело горло. Я засопливел и проч.

Лег вздремнуть, и в наказание за другие грехи мне приснился имажинист Кусиков. Вернее, я ездил по свету, и Кусиков толокся на каждом углу — в какую-то французкую деревушку я заезжал — и там был Кусиков.

При этом настоящий Кусиков (не из сна) действительно жил в St. Etienne de Chigny, где-то на Луаре.

При этом мы приезжаем к нему чуть ли не с Маквеем, про которого (настоящего) я знаю историю, что он всем ещё не умершим имажинистам разослал прельстительные письма. Ройзману он написал — "Я читал ваши воспоминания с большим интересом, и для меня была бы большая честь встретиться с Вами, чтобы поговорить о Вашем знакомстве с великим поэтом…". Ройзман ужасно возгордился, и всем ставил это в пример, да