Гарри Поттер (сборник 7 книг) (ЛП) - Джоан Кэтлин Роулинг

Жалею, что редко виделся с тобой этим летом. Мне больно критиковать родителей, но боюсь, что не смогу жить под их кровом, пока они связаны с опасной публикой из окружения Дамблдора. (Если надумаешь писать матери, можешь сообщить ей, что некий Стерджис Подмор, близкий друг Дамблдора, недавно заключен в Азкабан за незаконное проникновение в Министерство. Может быть, это откроет ей глаза на подлинную сущность мелких преступников, с которыми они теперь якшаются.) Считаю большой удачей для себя, что избежал позорного общения с такими людьми - министр проявил ко мне величайшую снисходительность, - и надеюсь, Рон, что семейные узы не помешают и тебе понять всю ошибочность взглядов и поступков наших родителей. Я искренне надеюсь, что со временем они сами осознают, насколько они заблуждались, и, если настанет такой день, с готовностью приму их извинения.

Пожалуйста, обдумай хорошенько все, что я здесь написал, в особенности о Гарри Поттере, и еще раз поздравляю тебя с назначением старостой.

Гарри повернулся к Рону.

- Ну что ж, - сказал он так, словно воспринял все это как шутку, - если хочешь… Что там у него? - Он заглянул в письмо. - Ага, порвать со мной отношения, клянусь, я не буду буянить.

- Дай. - Рон протянул руку. - Он… (Рон разорвал письмо пополам)…самый большой (разрывая на четыре части)…гад (разорвав на восемь)…на свете.

Он бросил обрывки в камин.

- Давай, до утра надо с этим закончить. - Он подтянул к себе сочинение по астрономии.

Гермиона смотрела на него со странным выражением.

- Дай-ка сюда, - вдруг сказала она.

- Что? - удивился Рон.

- Дай мне. Я их посмотрю и исправлю.

- Серьезно? Гермиона, ты наша спасительница, - сказал Рон. - Что я могу для тебя?..

- Ты можешь сказать: «Мы обещаем, что больше не будем волынить с домашними заданиями до ночи». - Она протянула обе руки за их сочинениями, но вид у нее был веселый.

- Спасибо большое, - слабым голосом сказал Гарри. Он отдал ей сочинение, снова опустился в кресло и потер глаза.

Было уже за полночь, гостиная опустела, остались только они трое и Живоглот. Скрипело перо Гермионы, исправлявшей их сочинения, шуршали страницы справочников, по которым она проверяла факты. Гарри очень устал. А в животе было странное, противное ощущение пустоты, вызванное отнюдь не усталостью, а письмом, в виде черных хлопьев догоравшим в камине.

Он знал, что половина народа в Хогвартсе считает его странным, если не сумасшедшим; он знал, что «Ежедневный пророк» из месяца в месяц поливал его грязью, но, прочтя то же самое в письме Перси, прочтя, что Рону советуют порвать с ним и даже доносить на него профессору Амбридж, он осознал свое положение с небывалой ясностью, он четыре года учился с Перси, жил у него в доме во время летних каникул, делил с ним палатку на чемпионате мира по квиддичу. Перси даже поставил ему высший балл за второе испытание на Турнире Трех Волшебников - а теперь Перси считает его психически неуравновешенным и, возможно, буйным.

Волна сочувствия к крестному захлестнула его: среди его знакомых Сириус, наверное, единственный, кто мог бы действительно понять его чувства - он сам в таком же положении. В волшебном мире чуть ли не все считают Сириуса страшным убийцей, приспешником Волан-де-Морта, и с этим ему пришлось жить четырнадцать лет…

Гарри заморгал. Ему привиделось в огне что-то, чего там не могло быть. Мелькнуло и исчезло. Нет… невозможно… померещилось, потому что думал о Сириусе…

- Перепиши это, - сказала Гермиона Рону, толкнув к нему сочинение и исписанный ею самой листок. - И добавь заключение, которое я написала.

- Гермиона, честно, ты самый прекрасный человек на свете, - пролепетал Рон, - и если я когда-нибудь опять буду с тобой груб…

- Я пойму, что ты снова стал самим собой, - докончила Гермиона. - Гарри, у тебя все нормально, кроме этого вот, в конце. Ты, наверное, не расслышал профессора Синистру. Европа была покрыта льдами, а не львами… Что с тобой?

Гарри сполз с кресла и, стоя коленями на вытертом, в подпалинах каминном коврике, глядел в огонь.

- Эй, Гарри, - неуверенно окликнул его Рон, - ты почему там?

- Потому что увидел в огне голову Сириуса.

Гарри ответил совершенно спокойно. В конце концов, он видел здесь же голову Сириуса в прошлом году и говорил с ней; и все же он не был уверен, что действительно увидел ее сейчас, - она исчезла мгновенно.

- Голову Сириуса? - повторила Гермиона. - Как в тот раз, когда он захотел поговорить с тобой на Турнире Трех Волшебников? Но не сейчас же - это было бы слишком… - И, глядя в огонь, вскрикнула: - Сириус?

Рон выронил перо. Посреди пляшущего пламени была голова Сириуса, и длинные черные волосы спадали на его улыбающееся лицо.

- Я уж подумал, вы уйдете спать раньше, чем остальные разойдутся, - сказал он. - Каждый час заглядывал.

- Каждый час залезал в камин? - со смехом спросил Гарри.

- На несколько секунд - проверить, чисто ли на горизонте.

- А если бы тебя увидели? - испуганно спросила Гермиона.

- Кажется, одна девочка, первокурсница, как будто видела мельком. Но не волнуйся, - сказал Сириус, заметив, что Гермиона поднесла ладонь ко рту, - я тут же скрылся. Наверняка приняла меня за странное полено или что-нибудь вроде.

- Но это же громадный риск… - начала Гермиона.

- Ты говоришь прямо как Молли, - сказал Сириус. - Это был единственный способ ответить на письмо Гарри, не прибегая к шифру. А шифры расшифровываются.

При упоминании о письме Гермиона и Рон разом повернулись к Гарри.

- Сам написал, а нам - ни слова, - с упреком сказала Гермиона.

- Забыл, - ответил Гарри, и это было правдой. Встреча с Чжоу в совятнике вытеснила все из головы. - Не смотри на меня так. Никаких секретов из письма нельзя было извлечь, верно, Сириус?

- Да, очень хорошо составлено, - улыбнулся тот. - Однако поторопимся, а то, чего доброго, помешают… Твой шрам…

- А что?.. - начал Рон, но Гермиона его перебила:

- Потом объясним. Дальше, Сириус.

- Понимаю, когда шрам болит, удовольствия мало. Но, по-моему, беспокоиться пока не из-за чего. Ведь он весь прошлый год болел?

- Да, и Дамблдор сказал, что это происходит, когда Волан-де-Морта обуревают сильные чувства, - сказал Гарри, как всегда не обращая внимания на то, что Рон и Гермиона вздрогнули. - Так что не знаю, может, он был зол или еще что нибудь в тот вечер, когда я отбывал наказание.

Да, теперь он вернулся, и болеть будет чаще, - сказал Сириус.