"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Ничуть не удивившись, Вера Борисовна провела их в гостиную, рассадила по креслам, и минуты не прошло, как на журнальном столике появились запотевшая бутылка импортной водки, тарелки с сыром и ветчиной.

Не дожидаясь приглашения, как у себя дома, Кум с хрустом свернул пробку на бутылке, ловко разлил напиток по хрустальным рюмкам:

– Ну давайте, ребятки, за знакомство! – И первым опрокинул в рот рюмку, привычно занюхав водку сыром.

Действуя как во сне, Александр махом накатил ледяной напиток, даже не почувствовав вкуса. Недавние сцены в «зверинце» никак его не отпускали, навязчиво рисуя перед глазами увиденное непотребство. Памятуя о старом правиле, что между первой и второй промежуток небольшой, Кум вновь наполнил рюмки.

– Пей, Саша, сейчас полегчает. Многие вообще сознание в «зверинце» теряют, а ты еще молодец, хорошо держался. Кстати, если забыл, Вера Борисовна будет у тебя вести курс по нечисти, так что обитатели вольеров ей хорошо знакомы.

Постепенно выпитая водка оказала свое целебное воздействие, и Александр немного отмяк душой, напряжение последних часов сменилось легкой расслабленностью, страхи отошли на задний план, становясь не такими реальными. К тому же сидящая рядом с ним молодая красивая женщина уже не казалась такой чужой и неприступной, как при свете дня.

После третьей рюмки Саня поплыл и потому не заметил, как сидевший рядом Петрович куда-то исчез. А когда это выяснилось, то сделал вялую попытку тронуться восвояси. Неожиданно Вера накрыла его сильную, борцовскую ладонь своей маленькой изящной ладошкой. Несмотря на опьянение, сердце в груди Александра гулко бухнуло в предвкушении чего-то нового, доселе не изведанного, виденного разве что во снах да на отвратительного качества самопальных фотокопиях импортных журналов. Так уж получилось, что хоть и был он парень видный, однако дальше не очень умелых поцелуев его отношения с прекрасным полом как-то не заходили. Да и когда ему было разводить амуры, если основную массу времени Александр проводил в спортзалах, на сборах и соревнованиях? Пока его одногодки тискали подружек по подъездам, с юношеским задором постигая основы сексуальной грамотности, он молотил груши, тягал железо, выкладывался до изнеможения на борцовском ковре, поэтому его опасения «сделать чего-нибудь не так» имели под собой вполне реальную почву.

Вера, словно угадав, какие мысли бродят в его коротко стриженной голове, не размениваясь на ненужные в этот момент слова, мягко скользнула Александру на колени, обхватывая его крепкую шею своими руками. Ее теплые, немного припухшие губы оказались в непосредственной близости от его, не оставляя никаких неясностей в отношении дальнейших действий. Сначала робко, а потом все смелее он целовал ее лицо, шею, плечи, уже не мучаясь вопросом о своей компетентности в этих сладких играх. Могучий инстинкт самца уверенно направлял его по старой, как мир, дороге, в конце которой было до обидного быстрое слияние на не приспособленном для этих целей диванчике.

К счастью для Сани, ему удалось избежать глупых вопросов типа: «И все?!» Вместо этого Вера нежно поцеловала смущенного парня в губы и проворковала:

– Идем наверх, а то здесь так неудобно...

То, что происходило в спальне, можно описать простым, но емким словосочетанием «безудержный секс». Вера оказалась опытной наставницей, а ее юный партнер – способным учеником, как губка впитывающим любовную науку. Временами казалось, что двуспальная деревянная кровать не выдержит тех выкрутасов, которые на ней вытворяла эта неугомонная пара. Она скрипела, грозя рухнуть под напором активно двигающихся на ней тел, но все же выдержала эту нагрузку, которая прекратилась только под самое утро.

Взглянув на настенные часы, Александр засобирался, вспомнив, что кроме лежащей в его объятиях женщины у него есть и другие не менее важные обязанности. В семь часов ему надлежало быть в кабинете у Кума, а до семи оставалось всего лишь тридцать минут. Быстро собрав раскиданные по гостиной шмотки, он в бешеном темпе оделся, торопливо поцеловал на прощание завернутую в халат Веру и как ошпаренный выскочил на улицу.

На поиски в предрассветных сумерках своего коттеджа у него ушло минут двадцать. Время неумолимо поджимало, поэтому когда он влетел в свое жилище, собираясь на скорую руку умыться-побриться, то не сразу заметил молчаливо сидящего в гостиной Петровича.

– Петухи проснулись и поют, ... согнулись и идут. – Кум саркастически оглядел своего подопечного. – Как голова, не болит?

– Да нет. – Александр чувствовал себя неловко.

– Это хорошо. А другая голова на месте?

Саня смущенно молчал, чувствуя свою вину за опоздание, и приготовился к неотвратимому выговору.

– Вам, курсант, – Петрович выразительно посмотрел на часы, – уже надлежит стоять по стойке «смирно» в моем кабинете, а вместо этого что мы видим? Правильно, мы видим злостного нарушителя режима, который променял свой, можно сказать, служебный долг на общеизвестный женский орган. Я в чем-то не прав?

Александр молча рассматривал рисунок на линолеуме, понимая, что Кум прав и все действительно так, как он это описал.

– Так вот, Скиф, на будущее, чтоб ты знал: все перемещения внутри гарнизона и техтерритории тщательно отслеживаются. Если тебе положено быть в моем кабинете в семь утра и ты не прошел проходную как минимум за пятнадцать минут до этого, автоматически дежурная смена тут же докладывает о твоем отсутствии по команде. Дальше по обстоятельствам. Тебя в любом случае найдут, живого или мертвого, и поверь мне, карательные санкции в случае твоей самоволки будут очень серьезными.

Петрович достал сигареты, закурил:

– Ладно уж, на первый раз будем считать, что ничего не случилось. С проходной я все уладил, поскольку, честно говоря, чего-то подобного и ожидал, но на будущее учти – больше я таким добрым не буду.

– Спасибо, Петрович. – Сообразив, что гроза прошла стороной, Александр почувствовал облегчение. – Обещаю, больше такого не повторится, я...

– Все, замяли. – Петрович был лаконичен. – Дуй умывайся, а с этой Мессалиной доморощенной я еще тоже побеседую. Этак пойдет – она тебя до смерти заездит, а тебе еще...

О чем там еще ворчал Петрович, Александр уже не слышал, поскольку скрылся в ванной, довольный тем, что легко отделался. Когда он, чисто выбритый и посвежевший, вновь появился в гостиной, Кум его уже ждал.

– Пошли, Саша, позавтракаем. Потом заселишься в свой кабинет, получишь униформу, учебники, а заодно и аванс, а то у тебя на данный момент, как у латыша, – хрен да душа. – За недолгое время знакомства Александр успел заметить, что его наставник был настоящим кладезем народного фольклора, используя различные присказки и прибаутки, которые зачастую очень точно отражали происходящее. – У тебя, как я понял, теперь мамзель завелась, а без денег мужик не мужик, а примитивный самец! И не надо так сурово собирать брови в кучу. Возможно, я несколько резок в оценках, но суть от этого не меняется, такова уж жизнь. – Петрович потрепал насупившегося Александра по плечу. – Пойдем, дел у нас на сегодня уйма, надо все эти организационные вопросы утрясти до обеда, потом отоспишься до вечера, а к ночи прибудет Хранитель и проведет твою инициацию охотника. Мужайся, это хоть и неприятная процедура, но никуда от нее не денешься.

Петрович первым вышел на улицу, где уже занялся поздний зимний рассвет, обещая погожий февральский денек, который должен был стать поворотным в жизни Александра.

Глава шестая

Вечером того же дня отдохнувший Александр прибыл, как ему и было предписано, в кабинет номер один, где кроме Кума и полковника Сергеева присутствовал совершенно незнакомый ему старик. По тому, как почтительно к нему обращаются и Кум, и даже сам полковник, Саня сделал вывод, что, вероятно, старик является здесь главным. Между тем дедушка, едва Александр вошел и поздоровался, немедленно обратил на него самое пристальное внимание. Он не мигая уставился ему в глаза, словно хотел взглядом просверлить в парне дырку. Внезапно Саню пробрал озноб, и было от чего. Зрачки дедовских глаз были не круглые, как у обычных людей, а, наподобие кошачьих, вытянутые по вертикали.