"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

– Спокойнее, Саша, – невозмутимость Хранителя делала ему честь, – я не вооружен и не собираюсь причинить тебе вред.

Александр опустил пистолет, мельком осмотрев лежащего на полу телохранителя (не убил ли в горячке?), быстро прошел в прихожую, впуская в квартиру одиноко стоявшую на лестничной клетке Веру. Закрыв дверь на все запоры, он вернулся в комнату.

Хранитель как ни в чем не бывало поздоровался с Верой, вежливо попросил ее приготовить им чаю. Когда женщина скрылась на кухне, он поведал о цели своего столь неожиданного появления:

– Извини, Саша, за вторжение, но на то есть довольно веские причины. Увы, это последний шанс нам с тобой встретиться, а встретиться нам было просто необходимо.

– Я не знаю, как вас зовут, но проникать в чужую квартиру подобным образом, на мой взгляд, несколько невежливо. – Как и большинство нормальных людей, Саня очень не любил, когда лезли в его жизнь столь бесцеремонно. – Тем более мы с вами практически незнакомы, я даже вашего имени не знаю.

– Называй меня по-родственному – дед. – Хранитель собрал свои морщины в улыбку.

– Не понял, по-родственному – это как? – События приобретали интересный оборот.

Старик ответил вопросом на вопрос:

– Скажи, Саша, ты знаешь фамилию своего прадеда по материнской линии?

Фамилии своих предков Александр знал.

– А знаешь ли ты, что у твоего прадеда Федора Степановича Минина был родной брат Николай, пропавший без вести во время русско-японской войны?

– Да, меня в этом вопросе просветили. – Александр начал догадываться, что услышит дальше.

– Ну вот, видишь, ты и сам уже понял, кто перед тобой и в каком родстве мы состоим. Да, это так, я твой двоюродный прадед Минин Николай Степанович.

При этом известии Вера, появившаяся из кухни с подносом, на котором дымились чашки с чаем, громко ойкнула и выпустила его из рук.

Хранитель повернул седую голову на грохот и посочувствовал:

– Бедная девочка, для тебя это еще более неожиданно, ты ведь знаешь меня совсем под другой фамилией. Да и то, что Саша мне приходится правнуком, радости тебе тоже не добавляет.

Понимая, что на его глазах происходит что-то непонятное, но касающееся непосредственно его, Александр уже раскрыл было рот, чтобы потребовать от старика объяснений, но тот опередил с ответом:

– Не спеши, Саша, давай начнем по порядку, но сперва все же Вера принесет нам чай, поскольку беседа будет долгой. А ты пока помоги моему церберу, а то он встать, бедняга, никак не может. Кстати, выпроводи его на улицу, там еще двое караулят. И бога ради, отдай ему пистолет, человек все же на службе, а за оружие с него спросят так, что даже я не помогу.

Пока Александр выпроваживал все еще не пришедшего в себя окончательно телохранителя, Вера собрала с пола осколки посуды и принесла свежий чай. Рассевшись вокруг журнального столика, мирно попивая чаек, они напоминали благородное семейство: внучок с невесткой и благообразный дедуля, патриарх. Вот только, невеста была бледнее обычного, и внучок, аки дикий зверь, сидел настороженно, чутко прислушиваясь к окружающим звукам, готовый в любой момент превратиться в смертоносную машину по имени Скиф.

Прихлебывая из большой фарфоровой кружки чай, Хранитель начал свой рассказ, который был долог и непрост, как, впрочем, и его долгая и непростая жизнь.

Родился он в 1883 году. Едва ему исполнилось шестнадцать годочков, батяня его Степан Федорович, возможно чувствуя грядущую разлуку, провел со старшим сыном обряд посвящения, сделав своего отпрыска колдуном. За четыре последующих года он сумел передать преемнику большую часть своих знаний и умений, так что, когда в 1903 году Коляню забрили в солдаты, он был уже вполне сформировавшимся деревенским чародеем.

Тянуть нелегкую солдатскую лямку ему выпало в артиллерийском полку, который на тот момент базировался в Порт-Артуре. Тут как раз грянула русско-японская война, и на долю будущего Хранителя пришлись самые горячие денечки осады морской цитадели. После того как генерал Стессель сдал Порт-Артур японцам, Николай недолго думая сделал ноги, а проще говоря, дезертировал из армии, не желая больше служить пушечным мясом на этой ненужной ему лично войне.

Подавшись в бега, он долго скитался по всему Дальнему Востоку, пока наконец не осел в Харбине. Во время своих мытарств он не раз прибегал к своим колдовским способностям, попутно совершенствуясь в магии, впитывая в себя умение тех колдунов, с которыми его сводила судьба. Волей случая довелось ему довольно близко познакомиться с одним ламой, который обладал магией удивительной силы и даже мог заглядывать в будущее. Несмотря на все Николаевы просьбы, делиться своим секретом ясновидения лама не стал, объясняя это тем, что каждый сам ищет свой путь к этому знанию и, как он видит будущее Николая, тот найдет свою дорогу в сложном мире магии и колдовства. Дальше была Первая мировая, Гражданская война, Вторая мировая, но к тому времени Николай уже владел колдовством в той степени, которая могла обеспечить ему спокойное существование, и все эти великие потрясения прошли мимо него, практически не нарушая устоявшийся уклад жизни. Не испытывая особых финансовых затруднений, он отдавал всего себя поиску и изучению «черных писаний» средневековых чародеев, древних манускриптов, написанных давно забытыми мастерами запретных наук. В конечном итоге у него набралась довольно внушительная библиотека. Опасаясь пойти по пути чернокнижья и заняться некромагией, после долгих размышлений он провел обряд отречения от демонов третьей ступени, навсегда закрыв себе дорогу за ту черту, где сотворение зла становится для мага основным смыслом жизни.

В общем, жизнь его шла ровно и размеренно, как добротный хронометр, пока в конце пятидесятых годов на его след не вышли органы госбезопасности, которые во время своих поисков книг по колдовству и магии часто сталкивались с тем, что их уже опередил некто, с органами этими никак не связанный. Объединив имеющуюся у них информацию, проведя огромнейшую оперативную и агентурную работу, они в итоге вышли на след Николая, успевшего к тому времени раз пять сменить документы, разумеется, используя для этих целей разные фамилии.

Попытка силой заставить его сотрудничать с органами была отвергнута сразу. Потерявший во время железнодорожной катастрофы жену и двоих детей, Николай не имел родни, через кого было бы можно оказать на него давление. Все попытки найти других близких ему людей с треском провалились, так как прошлое этого замкнутого человека для людей посторонних было покрыто мраком. Прямое давление на колдуна такого уровня было попросту недопустимо, поскольку, едва почувствовав повышенный интерес к своей персоне, он вполне мог навсегда исчезнуть из поля зрения госбезопасности, на прощание устроив серьезные неприятности своим преследователям.

Поскольку вариант с принудительным сотрудничеством отпадал, то «контора», имеющая богатейший опыт в работе с людьми, пошла другим путем, используя вместо кнута пряник. В ненавязчивой форме чародею был предложен неограниченный доступ к центральному архиву, где хранились все документы, рукописи, книги по магии, которые когда-либо были найдены органами госбезопасности. Взамен от него требовалось готовить специалистов по своему профилю, оказывая консультативные и магические услуги в деле противостояния нечисти.

Это было то предложение, от которого Николай не мог отказаться. Получить в одночасье все, за чем он охотился годами, было верхом его мечтаний. Оставшись без семьи, он посвятил себя магии без остатка, став поистине настоящим мастером колдовства, и тот почти неограниченный ресурс, который предоставляло ему государство, был для колдуна поистине бесценной находкой. Он получал все, что хотел, а взамен не делал ничего такого, что шло бы вразрез с его совестью и жизненными принципами. Вот так Николай Степанович Минин и стал старшим Хранителем архива.

С его появлением на госслужбе эффективность работы Отдела по уничтожению нечисти резко возросла. Смертность среди ликвидаторов значительно сократилась, а сам отбор кандидатов на эту должность стал проще и надежнее. Можно сказать, что все заинтересованные стороны остались довольны. Неудобства, связанные с постоянной и довольно плотной охраной своей персоны, дед попросту не брал в расчет как незначительные. Гораздо больше неудобств он испытывал оттого, что, опасаясь привлечь внимание к своей родне и тем самым попасть к спецслужбам в зависимость, он не мог в открытую пообщаться с многочисленными родственниками, хотя и регулярно отслеживал изменения в составе довольно обширного семейства. Даже могилу отца он был вынужден посетить под предлогом изучения одного очень уж заковыристого заклинания из некромагии, выбрав для этих целей именно этот деревенский погост, так как якобы только он соответствовал необходимым условиям. Благо его передвижения в пределах Союза хоть и отслеживались, но абсолютно никем и ничем не ограничивались.