"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

– Алле, курсант, о чем задумался?

– А?! – Александр словно вынырнул из-под воды. – Да так, ни о чем...

– Ой, Вера Борисовна, – Кум шутливо погрозил женщине пальцем, – сгубишь ты мне пацана!

Женщина улыбнулась:

– Ага, как же, сгубишь вашего брата! Знаю я вас, охотников. Еще не известно, кому кого нужно бояться!

При этом она окинула Александра настолько откровенным взглядом, что парень залился краской до кончиков волос. Определенно он запал на эту женщину, как восьмиклассник на учительницу, видя в ней идеал того, что принято называть красотой. Справедливости ради надо заметить, что Вера Борисовна Шишкова действительно была красавицей из тех, что, проходя по улице, приковывают к себе взгляды всего мужского населения, находящегося в пределах прямой видимости. Ее внешность рождала в мужском мозгу самые смелые фантазии и мечтания, которые, увы, зачастую так и оставались пустыми фантазиями.

После встречи с этой женщиной Александр, как ни старался, никак не мог сосредоточиться на том, что ему объяснял Петрович. Вера стояла у него перед глазами, такая зовущая и недоступная одновременно. Петрович, видя его состояние, вполголоса чертыхнувшись, оставил свои попытки рассказать о древних манускриптах, захваченных им при уничтожении вампира, и решительно двинулся в сторону столовой, благо время как раз подходило к ужину.

Еда оказала на Александра несколько отрезвляющее действие. Очевидно, голод был сильнее полового инстинкта, поскольку к концу ужина он смотрел на мир уже вполне осмысленным взором. Покончив с чаем, Кум оценивающе посмотрел на своего сотрапезника и довольным тоном сытого человека выдал:

– Ну вот и червячка заморили. Теперь, – он взглянул на свой «Роллекс», – в «зверинец». Как раз пока осмотришься, эти твари начнут трансформироваться. Пошли, – и потянул Александра к выходу.

Глава пятая

Спуск на последний уровень благодаря скоростному лифту прошел очень быстро. Выходя из кабинки, Александр ожидал увидеть точную копию той обстановки, которую видел на уровне арсенала, но здесь все оказалось по-другому. Они попали в совершенно пустую комнату с тяжелой бронированной дверью. Приложив пальцы к сканеру, они прошли в другую комнату, как две капли воды похожую на первую. Дверь за спиной закрылась, и вновь пришлось прикладывать палец к пластине. Вдобавок сначала Кум, потом и Александр, ни к кому не обращаясь, назвали свои рабочие псевдонимы и цель посещения сектора «Z», как официально именовался «зверинец». Только после этого замок щелкнул, пропуская их в другую комнату, где помимо пальцев у них еще отсканировали радужную оболочку глаз. Когда проверка была закончена, они попали в короткий коридор, который просматривался видеокамерами и, как сказал Петрович, в случае нужды простреливался настолько плотно, что шансов уцелеть не было даже у самого шустрого создания – оборотня. В конце коридора находилась металлическая дверь с магнитным замком, открыв которую, они попали в притемненное помещение, кое Кум и окрестил «зверинцем». Как успел заметить Александр, скорее оно напоминало гигантский террариум, поскольку вместо стен здесь были огромные стеклянные витражи, наподобие магазинных витрин. Только в этих витринах были не манекены, а живые люди. Вглядевшись в интерьер этих застекленных камер, Скиф увидел обыкновенные жилые комнаты с телевизорами и радиоприемниками, разве что унитаз и душевая кабина не были отгорожены от основного помещения.

Кум по-хозяйски уверенно прошел в глубь зала, где стояло несколько стульев и небольшой столик, сел, вольготно откинувшись на спинку, достал сигареты, прикурил.

– Присаживайся, студент. Придется с часик подождать, партия свежая, еще с новой шкурой не обвыкшаяся, поэтому трансформация у них происходит строго по расписанию.

– В смысле трансформация? – Александр насторожился. – Ты хочешь сказать...

– Да не хочу я ничего сказать, – довольно грубо прервал его Кум. – Те, кто сидит в вольерах, уже не совсем люди. Это оборотни-волки и оборотни-химеры, просто инициированные не очень давно, поэтому еще не контролирующие время обращения. Обычно для опытов здесь содержат не более двух-трех особей, но специально для твоего обучения еще десяток заготовили.

Когда до Александра дошел смысл услышанного, его пробрал озноб:

– Так вы нормальных людей переделали?! Специально для меня?! Я правильно тебя понял? – Негодование, бурля словно горная речка, выплеснулось на спокойного, как мраморная статуя, Кума. – Да вы сами зверье, фашисты долбаные!

– Спокойно, курсант! – В голосе наставника прорезались металлические интонации. – Истерик мне еще здесь не хватало! Сиди, смотри и слушай. Можешь курить, пепельница на столе. Блевать захочешь – блюй прямо на пол, завтра уберут. И вообще, мне не совсем понятно твое чистоплюйство. Не ты ли, голубь сизокрылый, совсем не так давно лишил жизни шестерых прекрасных юношей, а, сердобольный ты мой? В отличие от этих, – Петрович ткнул пальцем в сторону застекленных камер, – они были нормальными членами общества, защитниками своей страны, я бы даже сказал, они были светлым будущим Страны Советов. А тут какой-то засранец взял да и лишил это будущее жизни. И вот сейчас этот самый засранец сидит в тепле и уюте да еще обвиняет своих благодетелей в том, что они убийц и насильников заставили трудиться на благо государства, хоть и в виде оборотней. Молчишь?! Это правильно. К примеру, знаешь, кто сидит в вольере номер семь?

Испытывая смущение за свои, как выяснилось, не совсем обоснованные обвинения, Александр нашел взглядом витрину с большой желтой цифрой «7» в верхнем углу. За стеклом находился средних лет человек, уже успевший обзавестись небольшим брюшком и глубокими залысинами на голове. Он мирно возлежал на кровати, почитывая газетенку, курил и в целом производил довольно приятное впечатление. Если забыть, в каком месте он находится, то можно было его принять за добропорядочного отца семейства, отдыхающего после напряженного трудового дня.

– Слеза умиления от этой идиллии у тебя не навернулась? Так и хочется выпустить его на волю к семье, детям... А между тем на совести этого урода (только доказанных!) одиннадцать убийств детей в возрасте от шести до девяти лет. Видишь ли, этот ублюдок, гомосексуалист-педофил, любил побаловаться с маленькими мальчиками, а чтобы скрыть следы своих развлечений, он детишек попросту душил и прикапывал в лесочке. Эту гниду в камере убили бы стопроцентно, попользовав предварительно в задницу, но менты его сразу отсадили в одиночку и до суда глаз с него не спускали. Ну а после вынесения приговора он попал к нам. Причем особо обращаю твое внимание, он добровольно согласился на проведение над ним экспериментов, рассчитывая пожить подольше. Так-то вот, а ты – «зверье», «фашисты»! Запомни, студент, раз и навсегда: там, где начинаются спецслужбы, таких слов, как гуманизм и человеколюбие, попросту не существует. Рациональность и конечный результат – вот что отныне должно определять твое сознание.

Александр сидел молча, чувствуя себя очень неловко. Кум, видя, что его проповедь оказала нужное воздействие, изменил тон:

– Запомни, Саша, в нашей профессии нет места ни жалости, ни слюнтяйству. Те, кого ты будешь убивать, уже не люди, они взбесившееся зверье, основной целью которого является уничтожение людей как вида. Ты еще многого не знаешь, да вообще еще ничего не знаешь, а когда тебе станет ясна полная картина происходящего, ты меня поймешь.

Кум замолчал, сосредоточенно смоля остатки сигареты. Александр, желая сменить тему разговора, задал Петровичу безобидный на первый взгляд вопрос:

– Слушай, Петрович, а зачем все это хозяйство так глубоко под землю запрятали? Боятся бомбардировок, что ли?

Кум грустно улыбнулся:

– Помнишь, я тебе рассказывал про операцию СМЕРШа в Альпах?

– Конечно.

– Так вот, тот самый лейтенант, у которого обнаружились сверхъестественные способности, а попросту феномен «третьего глаза», – мой отец. Когда создавался Отдел, он по вполне понятным причинам был одним из его основателей. Тогда, в начале пятидесятых, наша контора базировалась на поверхности и охранялась, конечно, не как сейчас, но тоже прилично. Однако главной ошибкой тогда было именно то, что безопасность обеспечивалась от внешнего вмешательства, а, как оказалось, основная угроза исходила изнутри. Вот за этот просчет мой отец поплатился жизнью. Тогда нашими учеными велись усиленные работы по изучению тех документов, которые добыл мой отец в «Вервольфе», только в отличие от немцев у наших умников не хватило соображения, что нельзя одновременно работать по нескольким направлениям, тем более что никто еще толком в этой области не разбирался. Вот они и создали сразу несколько различных видов нечисти, не представляя, какой адский коктейль у них получился. Пока велись работы с этими полусобаками и полузмеями, – он пренебрежительно кивнул головой в сторону вольеров, – все шло относительно спокойно. Однако управлять этим зверьем никак не получалось. Они хоть и до определенной степени разумные, но абсолютно не контролируемые. Власть над этими тварями имеют лишь вампиры, которые, в сущности, есть абсолютное зло почти совершенной формы. Вообще, вампир – самый опасный противник: у него масса сильных сторон при почти полном отсутствии недостатков. Как и при жизни, он разумен и не чужд многим человеческим интересам. К примеру, оборотень, если смотреть на вещи отстраненно, существо по определению несчастное, попавшее в эту волчью шкуру против своей воли и ничего, кроме убийства, делать не умеющие. Вампир же, напротив, стал таким добровольно, пытаясь обрести полную власть над миром при помощи той магии, которая становится доступной живым мертвецам. Они некроманты, повелители мертвых, князья мрака, властелины подлунного мира.