Тень великого колдуна (СИ) - Шумских Светлана Геннадьевна

— Зря прячешься, я могу читать мысли. Ничего не сейгеш. Давно хотела создать нечто подобное, просто подходящего случая не было. А теперь появилась острая необходимость. И в службе и в твоей помощи.

Я обернулась, с надеждой разглядывая свою бывшую работодательницу. Может, получится как-нибудь оттереть… или закрасить…

— Не понимаю! — Капризно топнула ногой Шушуня. — Чем плохо мое предложение? Любой другой бы на твоем месте помер от счастья!

— А я тебе объясню, малышка. — Я подошла вплотную, глядя ей прямо в глаза. Огромные искрометно черные — прямо, конец света, а не глаза. — Ты предлагаешь мне снова прыгнуть в яму, из которой я с таким трудом выкарабкалась. Опять погони, интриги, убийства. Нет уж, хватит. Мне хочется простой спокойной жизни. Так что ответ на твое предложение окончателен и этот ответ…

Входная дверь с грохотом вылетела из петель. Из окон градом посыпались стекла, а следом здоровые крылатые мужики с перекошенными от ярости лицами и мечами наизготовку.

Порою явь оказывается невероятнее любого сна. Госпожа Жабо открыла глаза и нервно заморгала, откровенно им не веря. Впервые в жизни самообладание ей изменило. Из горла вырвались нечленораздельные булькающие звуки, нечто среднее между истеричным визгом и предсмертным хрипом.

Миром правил хаос. Казалось, от дома уцелели только стены. Окна выворочены, шкафы выпотрошены, картины валяются на полу, везде пыль, а кроме того вся комната была заполнена и продолжала заполняться…  если судить по форме и оружию, элитными императорскими войсками. Насчет оружия никаких сомнений быть не могло — в горло госпожи упиралось сразу шесть клинков, давая возможность во всех подробностях рассмотреть гравировку элитного подразделения серафим.

— Госпожа, вы в порядке? Что происходит?

Справедливо приняв эти слова на свой счет, художница с мольбой покосилась в сторону спасителя. Уж столько благоговейного ужаса и заботы в них прозвучало. Но высокий чернокрылый кедошим в синей шапочке первого советника обращался к какой-то девчонке, стоящей в самом центре комнаты. Темноволосой худенькой девчонки с выразительным, до боли знакомым лицом. Боль переросла в острые сердечные колики, когда за худенькими плечиками раскрылись широкие белоснежные крылья.

— Со мной все в порядке, Ханой. Нет никаких оснований для волнений. Тем более, я здесь по важному государственному делу. — Великая императрица, за честь лицезреть которую любой житель Белогорья лично бы разобрал свой дом по камушку, снисходительно улыбнулась. — До вашего появления мы как раз обсуждали его с главой императорской секретной службы по особо важным делам. Правильно, госпожа главный расследователь?

Императрица вопросительно склонила голову, приподняв широкие брови. Глаза всех присутствующих устремились к особе, к которой с таким почтением обращалась повелительница, и удивленно поползли на лоб. Послышался легкий звон выроненного советником Ханоем меча, а затем грохот упавшей в обморок госпожи. Служанка в застиранном фартуке, ставшая центром общего внимания, отрешенно смотрела себе под ноги, теребя воротник рубашки. Когда она, наконец, оставила в покое свой воротник и заговорила, многие из воинов невольно нахмурились. Столько злобы и недозволенной грубости прозвучало в этом голосе.

— Все правильно, великая императрица. — Тихо сказала она, решительно гася грустную улыбку. — Все правильно.

Глава 2

Небо висело так низко над землей, что Сашею казалось, будто оно всей своей массой давит ему прямо на темечко. Вот это был уже явный перебор, потому как изнутри голову старосты Серых Ив, маленькой деревеньки на севере Волчьего Лога, распирали тяжкие думы, обремененные хронической похмельной ломотой. Беда пришла два года назад по весне, когда стаял снег. Из окрестных сел стали пропадать люди. По одному, по двое, а то и целыми семьями. Кого-то потом находили, только кого конкретно понять было затруднительно. Тела всякий раз оказывались настолько изуродованы, что их не то, чтобы родная мать не могла узнать, без пол литры взглянуть духу не хватало.

Первым делом подумали на волков, их в здешних лесах водилось с избытком, но после засомневались. Вроде год не голодный, да и не было никогда раньше, чтобы волки так лютовали. Старожилы припомнили давний случай с колдуном, сглазившим соседскую скотину. Так те соседи обиделись и подожгли весь дом вместе с хозяином. На прощанье колдун, как водится, извергнул страшное проклятие. Байка долгое время пользовалась успехом. Хотели уже всем миром скинуться на кедошима из столицы[37], чтобы тот произнес очистительное заклинание. Только кровные удалось сэкономить. Отправившихся на утреннюю стирку баб в очередной раз подстерег деревенский охальник Вацу, постоянно устраивавший селянам пакости и злые шутки. На этот раз он коварно покачивался у мостков с распоротым животом. Визг стоял такой, что в реке всплыла рыба, у коров пропало молоко, а из камышей выскочил и метнулся к лесу огромный серый зверь. Версия с волком вернулась и прочно заняла логовище на верхних строках жалобных грамот к столичным властям.

За полгода в округе перебили много волков, но результат получился прямо противоположный задуманному. Если раньше люди пропадали раз в месяц, теперь, как будто в отместку, кровожадная тварь стала убивать каждую неделю, избегая всех ловушек и капканов с поистине дьявольской, несвойственной простому зверю хитростью. Неизвестно, кто первый произнес слово оборотень, но уже через пару дней его с содроганием повторяли в каждом доме. Дело принимало серьезный оборот.

Писали самой императрице, Саший даже лично в столицу к первому советнику ездил, да все без толку. Власти предпочитали отмалчиваться, рассчитывая на то, что при известной сноровке шило можно утаить в любом мешке.

Но не когда оно торчит у тебя в заднице. Люди продолжали пропадать. Жуткие слухи расползлись по всему Белогорью, и, в конце концов, достигли Повелительницы. За поимку логского зверя была назначена большая награда. Охотники слетелись в Волчий Лог, как сороки на падаль. Но время шло, количество волчих тулупов росло, а местное население продолжало медленно и неотвратимо убывать.

Сетуя на частые отлучки в столицу, жена уже всерьез предлагала Сашию обвенчаться с первым советником. Доведенный упертым жалобщиком до исступленья первый советник обещал обвенчать того сразу со всеми предметами интерьера и представители животного мира. Но вчера старосту Серых Ив приняли на удивление учтиво, вежливо попросив сопроводить до Городца важную персону из столицы. Наконец-то. Дождались…

Громкое карканье, прозвучавшее над самым ухом, вывело Сашия из транса воспоминаний. Вздрогнув, мужчина захлопал белесыми ресницами и оглянулся на ехавших рядом всадников.

Высокая фигура в темном плаще выделялась даже среди ладных парней. Всю дорогу так и просидела бесстрастным смоляным столбом, а тут резко вздернула голову, провожая взлетевшую с ветки ворону тревожным взглядом. Капюшон сполз на плечи, обнажив бледное женское лицо в обрамлении коротких черных волос придававших хозяйке сходство с давешней птицей. Только то явно была птица более высокого полета, о чем красноречиво свидетельствовал массивный серебряный перстень на указательном пальце, надетый прямо поверх перчатки. Кровавый рубин в оправе в виде четырех когтистых трехпалых лап — символ принадлежности к власти и особого расположения императрицы. Магический талисман, признающий только одного хозяина, которому он был подарен Повелительницей, в крайнем случае, его близких родственников. Говорили, что чужаку примерка такого колечка может самое дешевое обойтись в отрубленный палец.

— Бойся волка спереди, а ворона сзади! — Не удержался от смешка нахальный Вежек, самый старший и самый непутевый сын старосты, искренне считающий слово «интеллигентный» ругательством. Его товарищи с любопытством прислушались. Что-то будет. — Вы уж извиняйте, кабы заранее знали, что к нам гости из столицы приедут, справили бы ажурные намордники и пробки расписные узорные… Кстати, скажите, девушка, кто же вы будете по чину? А то к нам всякие тут приезжают… интеллигентные…