Решения принимались на земле - Степан Гречко

Командир 4-го истребительного авиакорпуса генерал И. Д. Подгорный заявил, как всегда, без лишних слов, что его истребители в любой момент готовы сопровождать полбинцев. А немецких "мессеров" и "фокке-вулъфов" с каждым днем в воздухе становилось все больше, зачастую нашим летчикам приходилось вступать в неравные воздушные бои. В результате — потери. Об этом Подгорный напомнил мне и попросил, чтобы я непременно еще раз доложил командующему армией о необходимости пополнения его корпуса новыми самолетами.

С генералом В. Г. Рязановым переговорить мне тогда не удалось, но начальник штаба 1-го штурмового авиакорпуса генерал А. А. Парвов твердо заверил, что, мол, "горбатые" ни при каких обстоятельствах не оставят в беде наземные войска и помогут пехоте и танкистам.

Всю ночь мы с начальником штаба 7-й гвардейской армии занимались разработкой плана авиационной поддержки наземных войск, действовавших в районе Мерефы: уточняли цели нанесения бомбовых ударов, обсуждали различные варианты взаимодействия. Незадолга до рассвета было названо время "Ч"-точное время начала атаки.

"Значит, первая группа бомбардировщиков должна быть над полем боя ровно в 5 часов 50 минут, за девать минут до начала артиллерийской подготовки", — прикинул я в уме и не мешкая передал уточненные данные начальнику штаба 1-го бомбардировочного авиакорпуса.

На армейский КП вернулся как раз в то время, когда из-за горизонта неторопливо выплывал красноватый диск солнца. Только вошел в рабочую комнату — дежурный сообщил: "Вас вызывают с КП генерала Шумилова". В наушниках послышался голос радиста, который в последнее время постоянно сопровождал с портативной рацией генерала Горюнова, а в необходимых случаях информировал меня об обстановке в том районе, где находился вместе с командармом. Так было и в этот раз. Радист сообщил, что на командный пункт 7-й гвардейской армия приехал командующий фронтом Конев, там же находятся командарм 7-й гвардейской, начальник его штаба. Ждут начала авиационной и артиллерийской подготовки. Радист докладывая, разумеется не называя ни фамилий, ни должностей присутствовавших на КП. Он умел это делать так, что подслушивание немцами радиоразговора не раскрывало никаких военных тайн. Я же все понял отлично. Потом микрофон взял Горюнов, поинтересовался, все ли у нас готово. А готово было все.

До начала первого бомбового удара оставались считанные минуты. Я с волнением всматривался в чуть затянутое перистыми облаками небо: вовремя ли придут пикировщики? Удар огромной силы с воздуха по опорным узлам сопротивления гитлеровцев в районе Мерефы был обрушен точно без опоздания. Девятки бомбардировщиков под общим командованием полковника Г. В. Грибакина сбрасывали бомбы кучно, не оставляя врагу никакой надежды на то, что его опорные пункты сопротивления после бомбежки могут "ожить".

Бомбежка еще не закончилась, как в дело вступила артиллерия: была проведена кратковременная, но сокрушающая по силе артподготовка, Взвились сигнальные ранеты. Обходя город и железнодорожный узел Мерефа с флангов, войска генерала Шумилова, преодолевая сопротивление небольших по своему составу опорных пунктов противника, двинулись вперед.

А над полем боя в это время продолжали уверенно действовать бомбардировщики 780-го авиаполка во главе с ведущим — командиром эскадрильи капитаном Королевым. Серий за серией они прицельно сбрасывали стокилограммовые авиабомбы на немецкие артбатареи, располагавшиеся у железнодорожного моста, в трех километрах юго-западнее Мерефы.

В процессе выполнения боевого задания капитан Королев обнаружил на берегу реки Мжа у деревни Утковки большое скопление немецких автомашин. Тут же радировал командованию: в таком-то квадрате, у переправы через реку Мжа, скопилось до тысячи вражеских автомашин и мно-го боевой техники. Как только это сообщение стало известно генералу Коневу, он немедленно истребовал от Горюнова силами бомбардировочной авиации нанести удар по сосредоточению автомашин и боевой техники в районе Утковки.

На выполнение этого боевого задания командир 1-й гвардейской авиадивизии поднял две девятки бомбардировщиков. Гитлеровцы открыли по ним огонь из "эрликинов", но наши пикировщики не дрогнули — сбросили серию крупных авиабомб на переправу и скопившиеся возле нее автомашины. Меткость бомбометания оказалась вполне удовлетворительной. По уточненным показаниям жителей деревни Утковки, разрывами авиабомб было сожжено до сотни автомашин и убито до батальона гитлеровцев.

Прикрывавшие группы бомбардировщиков истребители авиакорпуса генерала Подгорного неоднократно вступали над Мерефой и окрестностями города в воздушные бои с "мессерами", блокировали попытки вражеских бомбардировщиков наносить удары по нашим войскам. В то же самое время штурмовики авиакорпуса генерала Рязанова энергично помогали войскам 53-й армии, поддерживая с воздуха их наступление в направлении Полтавы. Три группы "илов" — по 18 самолетов в каждой, — возглавляемые капитанами Д. А. Нестеренко, С. Д. Подшивальниковым и старшим лейтенантом М. И. Степановым, эшелонированно, одна за другой, наносили удары по немецкой танковой дивизии в районе местечка Коротич. Гитлеровцы упорно сопротивлялись, неоднократно предпринимали яростные контратаки против наших наступавших войск. В этих условиях систематические удары штурмовиков по танкам позволяли стрелковым соединениям 53-й армии не только срывать, локализовать контратаки врага, но и наносить ему ощутимые потери.

О том, насколько эффективной была помощь штурмовиков наземным войскам в боях у Местечка Коротич, командарм 53-й армии генерал Манагаров так писал в одном из своих боевых донесений: "…На моих глазах двумя группами штурмовиков Рязанова было сожжено 7 танков противника, и контратака дивизии CС была полностью сорвана. Третья группа штурмовиков наносила удар по штабу танковой дивизии в роще — в 1,5 км южнее Коротич… Разбито несколько десятков штабных машин…"

Управлявший боевыми действиями штурмовиков с командного пункта 53-й армии Рязанов постоянно следил и за воздушной обстановкой над полем боя, которая порой обострялась до предела, особенно когда немцы применяли свой излюбленный, а точнее, шаблонный тактический прием одновременной контратаки на земле и в воздухе.

Так случилось, например, на рассвете 29 августа, о чем несколько позже Рязанов доложил по телефону на КП воздушной армии. Неожиданно из рощи на полном газу выскочили полтора десятка танков и, ведя на ходу огонь, двинулись на позиции одной из наших стрелковых дивизий. В воздухе висела "рама", а через несколько минут над полем боя появились 20 фашистских бомбардировщиков. Одновременно на "втором этаже" начался воздушный бой между нашими и немецкими истребителями. Обстановка складывалась явно в пользу фашистов. Тогда командир авиакорпуса принял единственно верное решение: одной группе штурмовиков приказал разогнать "лапотников" и не дать им возможности прицельно сбросить бомбовый груз, другой — нанести удар по танкам. Боевая схватка продолжалась примерно минут двадцать пять и закончилась победой наших штурмовиков. Они разогнали "юнкерсы", заставили их сбросить бомбовый груз бесприцельно и во взаимодействии с артиллеристами сорвали танковую контратаку противника. Достигли успеха и наши истребители; они рассеяли, обратили в бегство большую группу "мессеров". А штурман 247-го истребительного авиаполка капитан С. А. Карнач, участвовавший в прикрытии штурмовиков, с первой атаки сбил фашистскую "раму".