Шесть причин, чтобы остаться девственницей - Луиза Харвуд

Оливер не смотрит на нее как на девушку, за которой можно ухаживать. Почему? Она ему не нравится? Или все дело в том, что эта девушка — невинная девственница? И прав Сэм, говоря, что после разрыва с Несси Оливер не станет искать серьезных отношений. Ему захочется легкого, ни к чему не обязывающего флирта. В таком случае он и близко не подойдет к Эмили.

В начале вечера, когда они оказались на кухне вдвоем с Кэтлин, Эмили едва не выложила ей всю правду о своем чувстве к Оливеру и связанных с ним переживаниях. Вспомнив об этом внезапном порыве, Эмили густо покраснела и еще ниже склонилась над раковиной. Как ей могло такое прийти в голову? Откровенничать с Кэтлин! Правда, сегодня Кэтлин сама доброжелательность — заботливая, внимательная, беспрестанно порхает вокруг Эмили, восхищается ее новой блузкой, как безумная хохочет над каждой ее шуткой, сама все время отступает в тень, всячески старается, чтобы дорогая подруга была в центре внимания, как будто догадывается, о чем думает Эмили и что ее беспокоит. Один раз Кэтлин даже перебила ее и вставила, как-то совсем не к месту, загадочную фразу: «Если ты знаешь, чего хочешь, — действуй!» Эмили начала было по привычке возражать и доказывать, что именно так она всегда и поступает. Но Кэтлин пожала плечами и перевела разговор на другую тему. Сейчас Эмили пожалела, что не прислушалась к ее словам более внимательно.

Домыв посуду, Эмили уселась на табурет возле окна и благосклонно позволила Леону самому приготовить кофе. Наблюдая, как он шарит по шкафам в поисках кофейных чашек, молока и сахара, Эмили молча радовалась медлительности своего кавалера, с ужасом представляя, что рано или поздно придется покинуть уютную кухоньку и снова сидеть в гостиной рядом с Оливером.

Леон, естественно, был счастлив как можно дольше оставаться наедине с Эмили. Однако, когда кофе был сварен и выпит, а все возможные для разговора темы исчерпаны, им не оставалось ничего другого, как вернуться в комнату. Леон взял поднос с кофейником и двумя чашками для Кэтлин и Оливера и пошел вперед. Вдруг он резко затормозил и попятился, бормоча какие-то невнятные извинения. Эмили едва не врезалась ему в спину. Она засмеялась и попыталась отодвинуть Леона в сторону, но тот стоял как вкопанный, загородив весь проход. Эмили не могла не то что протиснуться в гостиную, но даже разглядеть, что там происходит. Она слегка ткнула Леона кулаком в бок, и он отступил, давая дорогу Оливеру, который появился на пороге и быстро проскользнул мимо них в ванную. Почему-то волосы у него были растрепаны, а на щеках горел яркий румянец.

Около полуночи Кэтлин закончила уборку, приняла душ, переоделась в пижаму и юркнула в постель. Свернувшись калачиком, она прикрыла глаза и тяжело вздохнула — на душе было противно: неприятное чувство, похожее на угрызения совести по отношению к Леону, и ужасный стыд за себя, когда Кэтлин вспоминала лицо Эмили. Да, возможно, Эмили ведет себя как примерная воспитанница благородного пансиона, но эта воспитанница нравилась ей все больше и больше. Наивная дурочка, после двух бокалов вина она едва не выложила Кэтлин свои тайные мысли об Оливере. Перед глазами снова возникло испуганное лицо Эмили, на котором легко можно было прочесть все ее сомнения и надежды. Кэтлин натянула одеяло на голову — то ли отхлестать себя по щекам, то ли сразу помереть от стыда.

— Ты меня слушаешь? — спросил Оливер, заглядывая ей в глаза.

Когда он успел придвинуться так близко, настолько близко, что Кэтлин ясно видела поры у него на носу и жесткие волоски бровей? Она чувствовала его дыхание у себя на щеке, легкий запах одеколона и тепло, исходящее от его тела. Он придвинулся еще ближе; если бы Кэтлин высунула язык, она могла бы коснуться губ Оливера.

— Совсем необязательно задавать мне вопросы об Америке.

— а о чем же тебя спрашивать?

— Кто сказал, что меня надо о чем-то спрашивать?

Оливер придвинулся почти вплотную, взял Кэтлин за подбородок и, мягко приподняв ей голову, собрался поцеловать. Кэтлин замерла, не в силах пошевельнуться, но в следующее мгновение дернулась, словно прикоснулась губами к электрическому проводу.

Нет, нет, нет — этого нельзя допустить!

Неимоверным усилием воли она заставила себя немного отодвинуться от Оливера и прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Затем снова взглянула на него.

— Не надо, — едва слышно выдохнула она.

— Надо. Ты самая сексуальная женщина, какую я когда-либо встречал.

— Не говори так.

— Почему?

Кэтлин закатила глаза и тихо застонала.

— Леон? Брось ты его, зачем тебе этот тюфяк. Никогда не поверю, что он тебе нравится.

— Нравится, — упрямо сказала Кэтлин. — И я не хочу его потерять.

— Не теряй. Но возьми еще и меня.

Оливер снова наклонился и потянулся к ней губами. В животе у Кэтлин что-то оборвалось и сладко заныло.

— Ты предлагаешь жить втроем?

— Ну, не совсем. Даже если ты будешь в центре кровати, боюсь, я не смогу вынести присутствие Леона с другого края, — Оливер коснулся губами ее губ, — а также саму мысль, что ты будешь с ним, когда рядом нет меня.

— Эгоист. — Кэтлин выпрямилась и мотнула головой. — Да будет тебе известно, мы с Леоном очень счастливы.

— Не верю.

— Твое дело. Мне совершенно безразлично, веришь ты или нет.

Кэтлин замолчала, и постепенно до него стало доходить: она говорит вполне серьезно. Оливер нахмурился, а Кэтлин, поняв, что трюк сработал, наградила его прощальным поцелуем в нос.

— Извини. Возможно, со стороны мы выглядим странной парой, но на самом деле нам очень хорошо вместе.

Оливер отступил, скривив рот в презрительной улыбке, потом пожал плечами и снова вернулся к самоуверенному и беззаботному тону.

— Отлично. Поздравляю. Считай, что я ничего не говорил.

— Но ты поедешь с нами в горы? Или ты согласился исключительно потому, что рассчитывал заарканить меня?

— Нет. За кого ты меня принимаешь?!

— Там будет Эмили и Холли, а еще она собирается пригласить Сэма, — сказала Кэтлин и на всякий случай добавила: — Для компании.

— Ладно, я подумаю.

Оливер чмокнул ее в щеку, легко поднялся на ноги и вышел из комнаты.

11

Телефон взорвался оглушительным звоном. Кэтлин заворочалась в постели и спрятала голову под подушку, дожидаясь, когда автоответчик сам вступит в разговор с непрошенным абонентом.

«Подъем! — скомандовал голос Холли. — Кэтлин! Ради бога, возьми эту чертову трубку. Сейчас половина десятого, пора давать отчет о событиях вчерашнего вечера».

Кэтлин высунула голову из-под подушки и приоткрыла один глаз.

«Я знаю, что ты дома, а также я желаю знать… — Холли осеклась, — если только… — в ее голосе послышалась тревога. — О, Кэтлин, нет! Только не это! Скажи, что я ошиблась».