Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире - Люк Хардинг

Журналисты опасались, что продолжение разоблачительных публикаций может привести к серьезным юридическим последствиям. «В какой-то момент я думал, что эта история окажется нам не по зубам», — говорит Расбриджер. Пришлось немало побегать.

В 2010 году Guardian успешно сотрудничала с New York Times и другими международными изданиями, включая немецкий Der Spiegel, когда вела репортажи по поводу утечек WikiLeaks, касающихся американских дипломатических телеграмм и военных журналов.

Аналогичные преимущества для сотрудничества существовали и теперь, особенно с американскими партнерами. Guardian могла воспользоваться в своих интересах защитой первой поправки. А в случае необходимости всю репортерскую деятельность вести в Нью-Йорке, где и так уже версталось большинство материалов под неусыпным надзором Джанин Гибсон.

Расбриджер связался с Полом Штейгером, основателем независимого новостного сайта ProPublica. Это был удачный ход. У некоммерческого ProPublica была солидная репутация; его отдел новостей дважды удостоился Пулитцеровской премии. Ему через курьерскую службу Federal Express была направлена небольшая порция отредактированных и тщательно зашифрованных документов. Этот относительно простой и не самый высокотехнологичный метод оказался вполне надежным. В лондонский «бункер» приехал репортер ProPublica Джеф Ларсон. Дипломированный специалист в области вычислительной техники, Ларсон хорошо знал свое дело. Он мог схематично объяснить механизм сложных программ поиска данных АНБ — а это уже было кое-что.

Расбриджер поддерживал диалог с Джилл Абрамсон, исполнительным редактором New York Times. Расбриджер знал ее предшественника, Билла Келлера, и был на дружеской ноге с Абрамсон. Их разговор получился довольно странным. Чисто теоретически New York Times и Guardian являлись конкурентами. Тем более, Guardian только что неплохо «похозяйничала» на традиционной территории New York Times, опубликовав ряд сенсационных разоблачений из сферы национальной безопасности. Однако New York Times, надо отдать ей должное, не стояла на месте и провела собственные расследования.

Была ли New York Times готова стать партнером Guardian и заниматься публикацией файлов Сноудена? Расбриджер прямо сказал Абрамсон, что материал очень пикантный. Не было никаких гарантий, что в New York Times когда-либо смогут взглянуть на него. По поводу использования этих материалов были согласованы строгие условия. «Обстановка [в Великобритании] с каждым днем накаляется», — сказал он. Как и в случае сотрудничества с WikiLeaks, извлечь выгоду из сделки смогли бы обе стороны: New York Times получила бы флешку, а Guardian — защиту согласно первой поправке. Абрамсон согласилась.

Что на это сказал бы Сноуден? Было маловероятно, что он сильно обрадуется. Сноуден неоднократно выступал с выпадами против New York Times. Судя по его ощущениям, эта газета вела себя вероломно и была слишком близка к американским властям.

Альтернатива, однако, была еще хуже. Guardian оказалась в сложном положении; в любой момент могла нагрянуть полиция и попросту изъять материалы Эдварда Сноудена. Все жесткие диски и прочие носители информации могли быть подвергнуты тщательному анализу. А в результате это лишь подстегнуло бы уголовное расследование в отношении самого Сноудена со стороны американских властей.

Прошло две недели, и публикации Guardian продолжались. Для тех, кто работал в импровизированном «бункере», это был весьма ответственный и напряженный период. Эти люди не имели возможности поговорить с друзьями или коллегами, они могли общаться только в узком кругу посвященных лиц. Затем, в пятницу 12 июля, вновь явился Хейвуд, на этот раз в сопровождении Крейга Оливера, на котором была розовая полосатая рубашка. Они заявили, что Guardian должна возвратить файлы GCHQ; настроения в правительстве, судя по всему, ужесточились, хотя едва ли все хорошо осведомлены о происходящем. «Нам известно, что у вас есть, — сказал сэр Джереми. — Мы полагаем, что у вас около 30–40 важных документов. Мы обеспокоены по поводу их сохранности».

Расбриджер сказал: «А вы, надеюсь, понимаете, что копия [документов] есть и в Америке?» Хейвуд: «Мы можем все деликатно уладить либо обратиться в суд». Тогда Расбриджер предложил очевидный компромисс: пусть GCHQ направит в Guardian своих технических специалистов, чтобы те проконсультировали штатных сотрудников газеты, как нужно правильно обращаться с имеющимися секретными материалами. И как, в случае чего, их уничтожить. Он пояснил, что Guardian не намеревалась передавать файлы кому-либо еще. «Мы еще работаем с ними», — сказал он. Хейвуд с Оливером ответили, что подумают об этом на выходных, но хотели бы, чтобы Расбриджер пересмотрел свой отказ возвратить материалы.

Три вечера спустя Расбриджер потягивал пиво в викторианском пабе в лондонском районе Айлингтон. От Оливера, пресс-секретаря премьер-министра, поступило сообщение. Назначил ли главный редактор встречу с Оливером Роббинсом, заместителем советника Кэмерона по национальной безопасности?

«Дж. Х. [Хейвуд] обеспокоен тем, что вы не согласовали встречу, которую он предложил».

Расбриджер был удивлен. Он написал в ответ: «О мерах безопасности [по обращению с материалами]?»

Оливер: «О возвращении материалов».

Расбриджер: «Я думал, он предлагал нам встретиться по поводу мер безопасности»

Оливер: «Нет. Он отдает отчет своим словам. Речь шла о встрече по поводу возврата материалов».

Очевидно, за прошедший уик-энд что-то изменилось. Расбриджер заявил пресс-секретарю, что о возврате файлов Сноудена никто ни с кем не договаривался.

Оливер ответил прямо и резко: «Вы уже вдоволь позабавились. Теперь пора возвращать файлы».

Расбриджер ответил: «Очевидно, мы сейчас ведем речь о совершенно разных встречах. Это не то, о чем мы договаривались. Если вы передумали, то что ж, замечательно».

Тогда Оливер обратился к «большой дубинке»: «Если вы не возвратите нам это, мы вынуждены будем поговорить вечером «с другими людьми»…

Этот разговор ошеломил Расбриджера. Начиная с того момента, когда шестью неделями ранее была опубликована первая статья по материалам Сноудена, на Даунинг-стрит относились к этому процессу весьма сдержанно — иногда проходило несколько дней в ожидании ответа. Это были бюрократические задержки на грани крайней нерасторопности. Теперь же чиновники требовали разрешения ситуации в их пользу в считаные часы! «Мы просто сидели, схватившись за голову», — заметил один из посвященных в это дело чиновников. Возможно, службы безопасности внезапно обнаружили (или осознали) неизбежную угрозу со стороны иностранной державы. Может быть, «секурократы» просто рассердились. Или Дэвид Кэмерон отдал распоряжение поскорее разобраться с этим делом.