Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире - Люк Хардинг

Все попытки Тэтчер завершились провалом. Армстронг был просто высмеян на свидетельской трибуне, и не в последнюю очередь за свою чопорную фразу о том, что государственные служащие иногда «экономят на правде». На такой «рекламе» биография Райта быстро разошлась по всему миру сотнями тысяч экземпляров…

21 июня в пятницу в 8:30 утра Хейвуд прибыл в офис Guardian на Кингс-Плейс. «Он выглядел явно раздраженным», — вспоминает Джонсон. По словам сэра Джереми, премьер-министр, его заместитель Ник Клегг, министр иностранных дел Уильям Хейг, генеральный прокурор и «прочие в правительстве» «глубоко обеспокоены». (Ссылка на генерального прокурора Доминика Грива была преднамеренной; именно он принимал решение по поводу судебного преследования в соответствии с законом «О государственной тайне».)

Хейвуд хотел добиться от газеты заверений в том, что в публикациях не будут раскрыты аспекты дислокации войск в Афганистане, а также резидентуры «наших тайных агентов». «Естественно», — согласился Расбриджер. Правительство выражает «признательность» Guardian за то разумное поведение, которое она до сих пор демонстрировала, добавил Хейвуд. Но дальнейшие публикации могут навредить агентам МИ-5.

Редактор ответил, что публикации Guardian о массовой слежке доминировали в новостных репортажах в США и взволновали общество. Обеспокоены были все: от Эла Гора до Гленна Бека; от Митта Ромни до Американского союза защиты гражданских свобод. Свою поддержку выразили создатель Всемирной паутины Тим Бернерс-Ли и конгрессмен Джим Сенсенбреннер, разработавший Патриотический акт. Даже президент Обама сказал, что приветствует общественные дебаты.

«Мы надеемся, что вы придерживаетесь той же точки зрения, что и Обама», — заметил Расбриджер.

На что Хейвуд сказал: «Хватит с вас дебатов. Дебаты — вещь непредсказуемая. Вам больше не нужно публиковать никаких статей. А мы не можем допустить, чтобы этот материал капля за каплей переходил во всеобщее достояние».

Вопрос о судебном иске против Guardian Хейвуд оставил открытым. Он сказал, что теперь решение о дальнейших шагах будет принимать генеральный прокурор и полиция. «В ваших руках похищенное имущество», — подчеркнул он.

Расбриджер объяснил в ответ, что меры запретительного характера бесполезны. Материалы Сноудена теперь существовали в нескольких небританских юрисдикциях. Слышал ли Хейвуд о Гленне Гринвальде? Так вот, Гринвальд живет в Бразилии. Если бы Guardian подвергли санкциям, то Гринвальд сам опубликовал бы эти материалы. Хейвуд: «Премьер-министр гораздо больше озабочен Guardian, нежели каким-то американским блогером. Разве вам не льстит тот факт, что премьер-министр придает вам такое значение?»

Продолжив, он заметил, что теперь Guardian становится объектом для иностранных держав. Сюда могут просочиться китайские агенты. Или русские. «Вы в курсе, сколько китайских агентов состоит сейчас у вас в штате?» Он махнул рукой в сторону современного жилого здания, которое виднелось вдали, по ту сторону Риджентс-канала. Офис Guardian расположен на оживленном перепутье: с одной стороны — станции «Кингс-Кросс» и «Сент-Пакрас», между ними должно вскоре вырасти здание европейской штаб-квартиры Google. На канале множество барж, плавают лысухи и шотландские куропатки. Хейвуд указал на окна и балконы частных квартир и заметил: «Интересно, где же там наши ребята?» Непонятно было, шутит он или нет.

Вообще-то на Guardian многие имели зуб. И согласились бы пойти на критические меры. «Ну а что вам известно об этом Сноудене? Многие в правительстве считают, что вас вообще нужно закрыть и что за всем этим стоят китайцы».

Расбриджер ответил, что о сверхсекретных материалах GCHQ уже знают… как минимум тысячи американцев. В конце концов, утечки спровоцировала не Guardian, а трансатлантические партнеры GCHQ. Хейвуд закатил глаза, в которых читалось: «Только не надо мне сейчас об этом!» Но он продолжал настаивать на том, что собственные процедуры проверок в Великобритании весьма строги. «В этом нет никакого общественного интереса. Все материалы тщательно изучаются парламентом. Мы просим вас умерить свой энтузиазм».

Расбриджер вежливо напомнил сэру Джереми об основных принципах свободы печати. Он подчеркнул, что сорока годами ранее подобные же аргументы сотрясали стены New York Times, когда речь шла о «документах Пентагона». Американские чиновники утверждали, что обсуждать ведение вьетнамской войны — это дело конгресса, а не прессы. Но, так или иначе, New York Times все равно опубликовала свои материалы. «Вы теперь считаете, что та публикация была ошибкой?» — спросил Расбриджер.

В общем, атака «с налета» не удалась. Правительство осознало, что Guardian будет упрямо гнуть свою линию. Для Guardian этот визит стал подтверждением того, что правительство захотело негласно прикрыть им рот. Обвинения Хейвуда были по своей природе недоказуемыми. И, как впоследствии выяснилось, британское правительство не очень-то хотело использовать свои драконовские полномочия. Причина, по-видимому, была проста: они боялись, что Сноуден и Гринвальд припасли на всякий случай какой-нибудь «ядерный» страховой полис. Если бы британское правительство призвало на помощь полицию, то тогда, возможно, в Интернет в стиле WikiLeaks были бы выброшены сверхсекретные документы, которые бы уже никто ни с кем не согласовывал…

Впоследствии Оливер Роббинс намекнул на раздумья правительства по поводу свидетельских показаний, заявив, что «пока газета выражает готовность к сотрудничеству, лучшей стратегией был бы взаимный диалог». Вместо диалога с Guardian по поводу предстоящей публикации эти двое предложили провести брифинг. А уже после указанного брифинга Guardian опубликовала бы свои материалы по программе TEMPORA, но с некоторыми изменениями.

Материалы были опубликованы на сайте Guardian в 17:28. Реакция была мгновенной. Образовалась растущая волна общественного негодования. В одном из комментариев говорилось: «Кто им [GCHQ] разрешил шпионить за нами и передавать частную информацию иностранному государству без нашего согласия?»

У Ника Хопкинса, редактора отдела национальной безопасности, были налажены определенные контакты со спецслужбами. Это составляло часть его работы. После публикации разоблачений Хопкинс предложил — с целью разрядить обстановку — провести встречу с одним из значимых сотрудников GCHQ. Тот ответил: «Да я лучше глаза себе выколю, чем встречусь с вами». На что Хопкинс сказал: «Если вы это сделаете, то не сможете прочитать наш следующий материал». Другой штатный сотрудник GCHQ заметил, что ему теперь стоит подумать об эмиграции в Австралию.

Журналисты опасались, что продолжение разоблачительных публикаций может привести к серьезным юридическим последствиям. «В какой-то момент я думал, что эта история окажется нам не по зубам», — говорит Расбриджер. Пришлось немало побегать.