Игры на острове - Джоанна Макдональд

— Если вы сами не способны следить за своей дочерью, не кажется ли вам, что как-то нечестно ждать от Тэлли с Нелл, что они ее укротят? У них своих забот по горло без того, чтобы беспокоиться о поведении нахалки семнадцати лет!

Ее слова слышали все, кто сидел в столовой, а Сайнед разозлилась больше всех.

— Кого это вы называете нахалкой? — зарычала она, размахивая, как оружием, ножом.

— Тихо, дорогая. Я разберусь, — быстро сказал Айэн и, успокаивая, кивнул жене головой.

— Вам нужно с дочерью разбираться, вот с кем, — холодно парировала Дональда. — Какое право вы имеете подсовывать маленького сорванца моим детям?

— Не смейте меня обзывать, вы, старая ведьма! — завизжала Наэм, срываясь с места так резко, что разбился бокал, залив чистую белую скатерть красным вином, как струей крови. — Во всяком случае, я не строю из себя всю жизнь невесть что!

— Наэм, сядь, — грозно сказал Айэн. — Ты все испортишь.

— Ничего хуже не может быть, чем злобная женщина, — продолжала Сайнед, не обращая внимания на своего мужа. — Эта идиотка устраивает скандал и портит весь уик-энд, а я должна быть добренькой и терпеть, что она с какой-то стати именно мою дочь выбрала для своих нападок?

— А чего вам еще ждать, если у вас невыносимые дети? — отрезала Дональда.

Теперь Сайнед поднялась со своего места.

— Слушайте, вы, старый мешок с костями, я не собираюсь это терпеть! Айэн целое состояние потратил, чтобы выкупить маленький документ, в котором говорится, что нам не придется больше переносить ваши гадости! Она стала наступать на Дональду и готова была вонзить в нее свои ногти, если бы между ними не встал Гэл.

— Эй, вы, обе, разойдитесь, — сказал он, и от волнения его заатлантический акцент стал еще сильнее. — Перестаньте!

— Нет, не так, — загремел Айэн, тоже встав со стула. — Не знаю, что на тебя нашло, Дональда, но как бы то ни было, лучше отложить этот разговор — или давай выйдем отсюда и поговорим на улице. Только должен тебя предупредить, что я делаю одно исключение из правил — не бить женщин — для моей экс-жены!

— Ты всегда так! — завизжала Дональда. — Всегда тебя больше волновал кто-то другой, а не я! И тебе все равно, что ты настроил против меня моих детей и затянул их в эту невежественную страну, когда я надеялась, что навсегда из них вышибла Шотландию. И тебе неважно, что при твоем потворстве они спустили все до последнего пенни в это идиотское дело, просто потому, что здесь когда-то жила твоя мать. И ты не замечаешь, что Нелл — это комок нервов, а карьера Тэлли рухнула, и что стадо деревенских бродяг проделывают неприличные вещи у ворот этого рая дураков. И все, что тебя волнует, так это то, что я сейчас, может быть, огорчила других людей!

— Долл! — закричал Гэл неожиданно громко. — Это стыдно. Пожалуйста, замолчи. — Он схватил жену за локоть и повел ее к двери; у него на лице было одно страдание, и Дональда позволила вывести себя из столовой.

Сайнед снова села и стала сердито макать в разлитое красное вино свою салфетку.

— У нее климакс, — ворчала жена Айэна. — Только так можно объяснить ее поведение. Сядь, Наэм.

Айэн вытер лоб платком и повернулся к Тэлли, сидящему за соседним столиком.

— Прости за то, что произошло, дружище, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Не понимаю, как такое могло случиться.

Дэйвид с сочувствием посмотрел на побледневшую Нелл и пожал ей руку под столом.

— Что ж, вы говорили, что хотите, чтобы Талиска стала местом, где люди выпускают пар, — ободряюще сказал он. — И это был как раз такой взрыв!

Нелл слабо улыбнулась ему в ответ:

— Бедная мама. Она думает, что все — против нее.

Кэролайн, к которой вернулась привычка поигрывать вилкой и откусывать кое-что, съела очень мало и, подняв глаза от тарелки, полной пищи, тихо сказала:

— Что же, не очень приятно себя чувствовать никому не нужной.

Тэлли поднялся, извинившись.

— Мне надо пойти к матери, — сказал он Макферсонам. — Пожалуйста, угощайтесь. Я через минуту вернусь. — И направился к двери.

— Эй, Тэлли! — тихо позвал его Дэйвид, и тот поднял руку в грустном приветствии.

Тэлли проводил Дональду с Гэлом в маленькую комнату для конференций, так как, когда обед был закончен, все разбрелись по гостиной, холлу и бару. Оставив мать и отчима с братом, Нелл принесла кофе Макферсонам и подсела разделить с ними компанию. Флора заинтересовала ее, несмотря на то что ей сразу не понравилось то, что Тэлли пригласил их.

— Вы живете рядом с хозяйственным магазином в деревне, верно? — спросила она у жены рыбака. — Сколько вы там уже прожили?

— Пять или шесть лет, — смущенно ответила Флора. — Мак его купил после того, как продал лодку.

— А дети у вас есть? — поинтересовалась Нелл, у которой не было новых религиозных запретов, возникших у Тэлли.

По лицу Флоры пробежала тень, и Нелл пожалела сразу же, что задала такой вопрос.

— Нет, тут нам нет удачи, — ответила женщина. — А вы и ваш брат — не обзавелись семьей?

— Нет. Я считаю, что нам там не было удачи, — произнесла, улыбаясь, Нелл. — Но еще рано на нас ставить крест.

— А в этих местах многие женятся очень молодыми, — покраснев, пояснила Флора. — Я не хочу сказать, что вы люди конченые и никому не нужны.

— Как грязный горшок, вы хотите сказать?

Флора засмеялась низким, мелодичным смехом, который был и заразительным, и сексуально привлекательным:

— Нет, думаю — вроде топляка.

Нелл подумала над ее ответом и кивнула.

— Да, топляк приятнее. Я больше похожа не на грязную тарелку, а на обломок от кораблекрушения. В любой день может прийти кто-то и заменить меня, а потом взять меня к себе в дом.

— А где ваш дом? — спросила Флора.

— Ну, я думаю, что он был здесь, — ответила Нелл.

— Нет, я имею в виду — откуда вы? — И Флора снова покраснела. Беседуя с малознакомыми людьми, она чувствовала себя неловко.

— Как вы с Лисмора, вы это хотите сказать? Я родилась в Глазго, но мы очень скоро переехали в Лондон. Но я хотела бы родиться на Талиске.

На это Мак затряс головой, впервые вступая в беседу. Вплоть до этого момента он сидел молча, словно его здесь и не было.

— Вы такого сделать не сможете!

— Сделать — что? — спросила Нелл, удивленная его странной репликой.

— Приехать сюда и считать себя здешней. Так не получится. Народ это никогда не примет. — Мак сделался красным от этого усилия, а также от смущения за свой вклад в беседу.

Нелл несколько раз сглотнула, размышляя над его словами. Реакцию Мака можно было предвидеть, но почему-то для нее сказанное явилось неожиданностью.