Узор из шрамов - Кэйтлин Свит

— Ее зовут Нола. Ее сила так велика, что какое-то время она болела, но теперь поправилась. Вместе с вами она будет изучать историю.

Пауза. Младший мальчик поерзал на стуле. Селера накрутила на указательный палец длинный светлый локон.

— Только историю? — спросила учительница.

— Да. — Он погладил мою спину. Мне хотелось вывернуться и закричать: «Как? Теперь, когда я, наконец, здесь, ты не разрешишь мне учиться вместе с остальными?» Вместо этого я медленно краснела, чувствуя движение его пальцев.

— Как я уже говорил, она очень сильная. На самом деле, она и сама могла бы обучать вас кое-каким дисциплинам. — Он сдавленно усмехнулся, что было похоже на ворчание Борла. — Так что учить Нолу прорицанию буду я.

Селера перестала играть волосами. Ее изумрудные глаза округлились. Я ощутила триумф, уничтожающий все остальное, и чуть улыбнулась ей.

— Оставляю ее вам. Госпожа Кет, вы не могли бы выйти со мной на пару минут?

— Конечно. Дети, запишите законы восемь и двенадцать, не заглядывая в текст.

Она вышла вместе с ним.

Я подошла к столу. Под него был задвинут еще один стул; я вытащила его и села между Селерой и младшим мальчиком.

— Как вас зовут? — спросила я, взяв перо и бумагу. Мой голос был ровным, но сердце колотилось изо всех сил. Возможно, мои руки тоже задрожат, и я пролью чернила, размазав их так, что никто не сможет прочесть ни слова.

— Кажется, госпожа Кет велела нам писать. — Селера сердито посмотрела на учеников. Мальчики отвернулись, а девочка взглянула на нее с глубоким равнодушием.

— Да, — сказала я и окунула перо в чернильницу Селеры.

Я знала, что напишу при первой же возможности. В последние дни я не раз повторяла эти слова:

«Я пленница Телдару. Он использует прорицание для зла и проклял меня, чтобы я никому не рассказала. Передайте это королю. Прошу, помогите мне».

Я не ожидала, что мне поверят, но надеялась, что они приведут короля Халдрина. Я бы написала больше, однако сейчас должна была сделать все, чтобы он просто пришел.

Я опустила перо, сознавая, что все сейчас смотрят на меня. Моя рука задвигалась, и на бумаге возникли буквы, темные и влажные.

Телдару Телдару Телдару Телдару

Селера хихикнула.

Телдару Тел

— Что ж. Кажется, особая ученица мастера Телдару хочет узнать у него не только законы прорицания.

Я отложила перо. Свернула бумагу пополам, потом еще раз. «Конечно, — думала я, чувствуя уже знакомое онемение. — Конечно, он подумал и об этом: он ведь должен был убрать от меня всё…» В онемении чувствовался теплый пульс, воспоминания о другом Пути, которого я не знала до того, как он исчез. На миг я опустила голову, спрятав лицо за чистыми волосами.

— Ну ладно, — сказала другая девочка рядом с Селерой. Всю ее покрывали веснушки (даже руки), глаза были серыми, а тонкие волосы — каштановыми. Она выглядела нескладной, лет четырнадцати, но казалась старше; много округлых углов без плавности и изгибов. — Меня зовут Грасни. — Она кивнула так, словно мы только что заключили деловой договор. Я кивнула в ответ.

— Грасни нудная и докучливая, — сказала Селера. — Вы с ней быстро сойдетесь.

— Кажется, госпожа Кет велела нам писать, — сказала Грасни высоким ворчливым голосом, подражая Селере. Та нахмурилась, мальчик слева от меня поежился, но тут вернулась госпожа Кет, и мы склонились над бумагой.

«Восьмой закон Палерической эры», написала я, и знакомое онемение сменилось знакомой болью.

Этой ночью я сбежала.

Под накидкой я спрятала самую большую стеклянную бутылочку. Тяжелую, с широким и толстым основанием. Кроме того, она была красной, и это казалось важным, хотя в темноте я не видела цвета.

— Помогите… господин стражник. Помогите, — проговорила я тонким и слабым голосом, прислонясь к дверному проему и пряча обе руки под накидкой, словно у меня болел живот.

За дверью стояла темнота. Среди черных ветвей виднелись звезды, но луны не было. Я видела только белый пар своего дыхания.

— В чем дело? — Он тоже был темным, хотя по мере приближения я заметила серебристый блеск его глаз. Вопреки обычаю, заведенному Телдару, у стражника была борода. Я немного пожалела о том, что собиралась сделать.

— Мне плохо. — Я рыгнула — болезненный звук, который не вызвал рвоты, но был убедителен. — Мне надо… — Я согнулась пополам.

— Ладно, ладно, — поспешно сказал он. — Я тебя отведу.

Я поплелась за ним к его посту. Он поднял фонарь (довольно слабый) и довел меня до уборной. Войдя внутрь и захлопнув за собой дверь, я подумала, что ночью здесь воняет не так сильно.

В ожидании я выпрямилась у стены. В поднятой руке была бутылка. Я считала удары сердца — двадцать, — прежде чем стражник постучал.

— Давай, — сказал он. — Выходи.

Еще пятнадцать ударов.

— Эй… Нола. Выходи, или войду я.

Еще пять, и дверь приоткрылась. К счастью, он не распахнул ее настежь, поскольку за ней стояла я, а чтобы мой план сработал, страж должен был проявить осторожность. Я испытала облегчение и сожаление, ясное, внезапное, глупое — вот он, прямо передо мной, его голова и шея, — и изо всех сил стукнула его бутылкой.

Он упал на живот, удивленно застонав. Когда я переступила через него, он попытался перевернуться на бок, но я ударила его ногой по лбу, и он вновь упал. Я выскочила наружу и бросилась во тьму между деревьями. Я бежала так, словно бегала здесь прежде, перепрыгивая через корни и скользя по хрустящей траве, направляясь к башне, мерцавшей красно-оранжевым светом. Я слышала только собственные шаги — никто не кричал, никто меня не преследовал.

У двойных дверей башни я замерла. Прислонилась к камню, делая долгие, постепенно затихающие выдохи. «Думай. Думай. Эта часть будет сложнее…»

Открыв двери, я увидела коридор с факелами на стенах. Ни единого охранника. Я вошла, закрыла за собой двери и направилась вперед — быстро, но не слишком. Я немного помнила это место и знала, что в конце коридора будет лестница, потом еще несколько дверей и стражник. Так оно и оказалось. Я встала, глядя на него. «Думай, Нола, думай…»

Я вбежала в яркое помещение. Он увидел меня почти сразу и выпрямился, хотя меч не вынул.

— Вы должны идти! — закричала я. — Стражник во дворе прорицателей!.. На него напали!

Мгновение он смотрел на меня, а потом побежал туда, откуда пришла я. Я открыла дверь и слетела по длинной лестнице на улицу. После башни здесь казалось очень темно, а я бежала быстро; несколько раз я поскользнулась и чуть не упала, неуклюже взмахнув руками. Внизу стояли группы людей, но я пробежала мимо них и мимо стражников, сгрудившихся у телеги в главных воротах. Мои туфли стучали по мостовой. Я мчалась по аллее, отходящей от главной улицы. Она была узкой, сырой и темной, поэтому я замедлила бег и пошла вдоль грубой деревянной стены. Аллея сворачивала вниз.