Храм - Вальдэ Хан

— Вот он, наш ларец истин! – Сонный любовно похлопал по холодной стенке сейфа.

Присев на корточки он быстро, так, что Свист не смог ничего запомнить, крутанул маховичок и нажал на ручку. Массивная дверца бесшумно поддалась, открыв взглядам темное нутро схрона. Сонный вынул большую коробку, откуда немедленно полился кроваво–красный свет, и положил мерцала внутрь, после чего дверца встала на свое место, надежно укрывая хозяйские сокровища.

— Развернулся ты тут! – с уважением отметил Свист. – А времени‑то всего–ничего прошло.

— Долго ли умеючи, — Сонный так и светился жизнерадостностью. – Смотри, что я для Ореха припас.

Порывшись в одном из тюков, Сонный достал продолговатый сверток, стянутый бечевкой. Минуту провозившись с неподатливыми узлами, Сонный сдался и, вынув свой замечательный нож, разрезал веревку, стягивающую ткань.

В руках Домового лежал длинный, украшенный широкими полосами из потемневшего железа и подобием богатого темляка, рог.

— А это что? – Свист принял рог из рук Домового.

— Сейчас узнаешь, — ухмыльнулся тот и потянул охотника к окну.

Квадратные окна выходили на ту сторону пирамиды, где как раз могучий лес стремительно уступал человеческому напору. С треском падали деревья, летела щепа под ударами топоров и Зодчий, бывший, кажется, вездесущим, командовал, руководил, поправлял.

— Набери побольше воздуха и дуй в то отверстие, которое меньше. Покажи, за что тебя Свистом прозвали.

Свист поднес оказавшийся довольно тяжелым рог к губам и набрал полную грудь лесного воздуха. Рог затрубил неожиданно громко, его песня звонкой волной прокатилась над лесом, заставив людей оторваться от работы и задрать головы в поисках источника звука. В первую секунду Свист даже испугался, не единожды подобный рокот гнал его в нору на пороге заката, но быстро справился с минутной слабостью – лесной гул был полон сулящих беду нот, рог в его руках пел совсем о другом.

— Вот это да! – Свист опустил рог и восхищенно воззрился на него.

— Я знал, что тебе понравится. Назовем его… Галархорн, — предложил Домовой.

— Звучит красиво, а что это значит?

— Ну, скажем так, это имя рога, который принадлежал когда‑то одному очень могущественному сторожу, — улыбнулся Сонный.

— Он тоже охранял Дом?

— О да, и еще какой! Давай спрячем Галархорн до вечера, а там воеводе и преподнесем.

— Толку прятать? – Свист мотнул головой в сторону окна. – Его даже дикари на своей помойке услыхали.

Домовой только досадливо цокнул языком, и принялся заворачивать рог в ткань.

Большой зал привели в порядок буквально этим утром. Самое обширное помещение Нового Дома занимало почти весь третий ярус, окнами выходя сразу на две стороны света: восемь квадратных глаз Дома смотрели строго на север, столько же на юг, в противоположной стене. Ореху такое расположение и размеры сразу глянулись.

— Отсюда человек–свободный будет идти по долине, за холмы и дальше, — веско изрек Орех, опершись о колонну и глядя на быстро темнеющее небо.

С недавних пор никто не боялся глядеть в ночь. Люди, собравшиеся в Новом Доме, смеялись, пели и бросали в пасть ночи объедки, в открытую потешаясь над бессильными тварями, рыщущими вокруг.

В зале горели пять больших костров, по одному на каждый угол, и главный посередине. Света и тепла хватало с избытком, несмотря на то, что ветер тут гулял свободно. Поодаль высилась большая куча дров, заготовленных для того, чтобы поддерживать огонь вплоть до самого утра.

Люди сидели прямо на полу, скрутив из одеял удобные валики. Стучали ложки, по кругу ходила большая жестяная бочка с пенным напитком. Наконец Орех встал и поправил полированный наплечник. Тот ловил отблески всех пяти костров, и казалось, что на плече у воеводы сложил крылья огненный феникс.

Орех двинулся вокруг костра, размеренно и, как показалось некоторым присутствующим, весьма величественно. Наконец он заговорил:

— Ну что же, — сказал он, разом прекратив все разговоры, — мы все собрались тут, в Новом Доме, не просто так, и причина тому одна: мы – свободные люди. Каждый нормальный мужчина сам жаждет вершить свою судьбу, не желая сидеть у ног ведунского покровителя. Но каждый из нас понимает, что лишь вместе мы добьемся успеха. У нас одна цель и один путь, только сообща свободные люди Нового Дома смогут достигнуть этой великой цели, пройдя путь до конца.

Слова воеводы были встречены радостными криками. В зале стояло небывалое воодушевление.

— Но хватит вступлений, поговорим о главном.

Орех пошел на новый круг.

— До похода на дикарей у нас не так уж и много времени, куда меньше, чем того хотелось бы. Покамест мы не можем открыто заявить о своем уходе из Старого Дома и о том, что мы теперь отдельная, от живущих там, община. Все это, — он обвел зал широким жестом, — нам следует держать в строгой тайне.

Мужчины закивали, негромко выражая свое согласие.

— Теперь о самом главном: мы все должны удвоить усилия по поиску мерцал. Часть, как раньше, будем сдавать Ведуну, а часть должна быть принесена сюда. Если кто‑то из вас будет находить новичков, их немедленно следует вести в наш новый Дом. И это, пожалуй, задача даже более важная, чем поиск мерцал. Нам нужны люди.

— А няньками кто будет? – спросили откуда‑то справа.

— Этот вопрос будем решать, когда будет в том неотложная нужда. По недавнему распоряжению Ведуна все новоприбывшие, которых приводят в Старый Дом, попадают только к тем нянькам, что веруют в Светоносца. Каково оно выходит, вы сами хорошо видели – пресветлую троицу знают все. Они с самого первого своего дня воспитывались с мыслью о божественности Светоносца и представьте, что, таких как паладины, будет все больше и больше.

Дрозд выругался себе под нос.

— Нужно перебросить всех имеющихся рабов с огородов сюда – пускай работают, здесь они нужнее. После соберем урожай и разобьем новые грядки рядом с этим Домом, а те, почитай, сами зарастут так, что и следа не останется.

Воевода сунул большие пальцы рук за широкий ремень и остановился. Огонь играл тенями, на миг превратив воеводу в каменное изваяние, застывшее в героической позе. Свист поглядел на усатого воина и решил, что породни Ведун хоть целую гору мерцал, ему никогда не стать таким как Орех.

— Мы все поняли, воевода, — громко сказал Домовой, поднимаясь на ноги.

Под мышкой у Сонного имелся памятный сверток.

— Разреши поднести тебе дар от нас от всех, — Сонный повел рукой, как бы приглашая собравшихся участвовать в его затее, — это символ того, что ты ведешь за собой свободных людей.

На этот раз Галархорн легко освободился от ткани, явив зрителями богатую чеканку на своих боках. С легким поклоном Сонный протянул подарок Ореху, тот бережно принял рог, вертя его и так и эдак.

— Спасибо, — внезапно Орех обнял Домового за плечи. – Я сделаю все, что в человеческих силах, дабы оправдать ваши надежды.

Не дожидаясь подсказки, Орех подошел к окну и приложился к холодным устам Галархорна. Протяжная и величественная песня вновь раздалась под темным небом, заставив звезды мигнуть. И тут же откуда‑то из далеких глубин леса ему ответил знакомый каждому охотнику тревожный голос ночи, резко оборвавшийся на высокой ноте. В зале повисла напряженная тишина, люди переглядывались, боясь пошевелиться.

— Жалкая пародия, — презрительно отмахнулся Сонный. – Наш‑то как звучит, не то, что этот предсмертный хрип утопающего в навозе енота.

Пламя пяти костров дрогнуло от радостного рева, взлетевшего к потолку. Мужчины повскакивали со своих мест, воодушевленно крича здравницы Ореху, которого тут же подхватили на руки и принялись подбрасывать в воздух. Даже худощавый сторож, носивший имя Енот, не обиделся и поддержал общее веселье.

Краем уха Свист услышал, как Сонный довольно шепнул Дрозду, который неотступно следовал за ним:

— Выкатывай‑ка еще бочку.

Никогда прежде люди не засиживались до такой поздней ночи. Даже в Старом Доме, в большой трапезной, что надежно спряталась в самом центре сестер–пирамид, они чувствовали всю тяжесть страха, приходящего каждый раз с закатом, вот и старались как можно скорее забыться тревожным, полным кошмаров сном.

Утолив голод, и наполовину прикончив второй бочонок, мужчины предавались беседам, важным и не очень. Терновник снова завелся с Зодчим по какому‑то старому поводу, а вокруг Домового собралась небольшая кучка слушателей.

— Сонный, а как появились норы в лесу?

— Когда Отец узнал, что Высшие хотят населить долину людьми, дабы те собирали мерцала, он попросил Высших сделать для своих подопечных надежные убежища, в которых можно переждать опасное ночное время. Поэтому в норах всегда так спокойно и горит очаг – живое напоминание о заботе Отца.

— Теперь понятно, почему они так удобно расположены, — Сукоруб подпер кулаком отяжелевшую от выпитого голову.