Храм - Вальдэ Хан

— Возможно, тебе легче поверить в какую‑то гадину, что ползает по лесу и рыдает мерцалами, или в придуманного Ведуном блестящего дядьку?

— Давай я сам разберусь, во что мне верить, — слова сами сорвались с губ десятника, хотя он совсем не то хотел сказать.

— Пускай, — легко согласился Сонный и дружелюбно улыбнулся. – Дело вот в чем: если мы уйдем в поход на дикарей, некому будет собирать мерцала, и тогда мы повторим судьбу тех, кто жил тут когда‑то. Теперь ты понимаешь, что война нам не нужна?

— Но а если мерцала перестанут тут появляться?

— Не перестанут! – отрезал Сонный.

Свист будто в первый раз поглядел на шагавшего рядом мужчину — широкие плечи, волевой подбородок и колючий взгляд серьезных, мудрых глаз.

Он проглотил комок, вдруг вставший в горле. До сего момента он не понимал всей серьезности настоящих событий – оживший Дом, Сонный, умеющий обращаться с алтарем и знающий ответы на вопросы. Ответы, которых не могло быть у простого человека.

Назвавшийся пророком широко улыбнулся, хлопнув десятника по спине, и боязливое оцепенение спало – Свист перевел дух.

— Отец знал про дикарей внизу, — доверительно сказал Сонный. – Просто он справедливо полагал, что жителям его Дома нет дела до заблудших душ, которые поклоняются выдуманному чудовищу.

— Выдуманному?

— Выдуманному.

— Но кто и зачем его выдумал?

— Пожалуй, их вожак, как там бишь его, Великий Жрец Говорящий с Богами? А вот зачем? Наверное, ему так легче управлять своим племенем. Каждый лидер лепит свою паству по образу и подобию своему: сильный вождь будет способствовать тому, что его подопечные станут стремиться к силе и могуществу, ценя отвагу и доблесть, мелочный и хитрый сделает таковыми людей, главенство над которыми имеет, множа предательства и подхалимаж. Важно правильно выбрать того, кто шагает впереди. Порою этот выбор совсем не очевиден.

Они вернулись в комнату, что служила им спальней. Сонный плюхнулся на свое одеяло и сделал приглашающий жест – присаживайся, охотник.

— Садись, в ногах, как в Великих Змеях – правды нет.

Свист сел.

— С Орехом нужно говорить, — зажигая лампу, констатировал Свист.

— Думаешь? Но воевода же первый, кто войны хочет, — усомнился Сонный.

— Может быть, он передумает, когда узнает, что угроза дикарей не такая уж и страшная по сравнению с… по сравнению… — он запнулся.

— По сравнению с пришествием Высших, — подсказал пророк.

— Вот с ним, — согласился охотник.

— Ой, не думаю, что Орех так просто откажется от своих планов. Хотя, теперь нам есть, что предложить ему, — Сонный потер щетинистый подбородок и добавил невзначай. – Надеюсь, что в обмен нам пришлют человеческую бритву.

— Утром я пойду в Старый Дом, найду Ореха и попытаюсь привести его сюда, а ты уж сам как‑нибудь его убеди.

К ночи затяжной дождь, что моросил целый день, превратился в холодный ливень.

— Куда пойдешь? Смотри, как льет, — для вящей доходчивости Сонный ткнул пальцем в окно.

Свист поглядел на серую завесу, что накрыла лес – действительно, выходить в такую погоду было опасно. За прошедшую ночь гроза только вошла в силу, то и дело дробя небо частыми молниями.

— Подожди немного, авось утихнет, да и смен за мерцало вместе получим, — уговаривал Сонный, не зная, что Свист уже в принципе согласился.

— Ладно, обожду до поры, — охотник отвернулся от окна. – Пойдем, что ли, к алтарю, поглядим, нет ли чего.

— Ничего себе! – изумился Свист. – Всего‑то за одно мерцало, и столько добра.

— Это, так сказать, авансом, — скептически отметил Сонный, развязывая брезентовый тюк.

Свист поглядел на кучу вещей сваленную на полу в алтарной комнате: несколько матрасов, ящик с консервами, спальные мешки, несколько ламп и горючее к ним, а так же пару новеньких винтовок и большая коробка патронов.

— Вот он, мой хороший, — радостно воскликнул Сонный, разворачивая ткань.

Рыбкой в его руке сверкнул широкий, полированный до зеркального блеска нож, хищно задравший кверху бритвенный кончик. Диковинного вида ножны заняли свое место на поясе Сонного, спрятавшись под одеждой.

— Ты можешь выбирать, что придет на смену? – с уважением спросил Свист.

— Только в некоторой степени.

Ему было приятно видеть реакцию охотника.

Снеся припасы в отведенную для этого сухую и прохладную каморку, мужчины, наконец, решились пообедать, заварив душистый чай и усевшись на новеньких матрасах.

— Роскошно, — довольно произнес Свист, хлопая ладонью по застланному одеялом матрасу.

— То ли еще будет, — самодовольно ухмыльнулся Сонный.

Несмотря на вечернюю пору, Малый Дом более не казался Свисту пугающим и зловещим. Ну темно местами, ну сыро, и сквозняки эти вездесущие, так ведь и в старом жилище охотника ветры гуляли еще те. Там, правда, они были куда теплее.

— Слушай, а тебе не показалось, что уже не так холодно как в первую нашу ночь здесь? – спросил Свист, мысли о сквозняках заставили его вспомнить недавнее наблюдение.

— Нет, не показалось, а так оно и есть. Дом прогревается помаленьку, он ведь очень долго стоял покинутым, и теперь ему время нужно.

За стенами нового Дома коптилась тяжелая ночь. Но ни тьма, ни открытые окна больше не пугали охотника, не хотелось ему спрятаться, забившись в каменное брюхо пирамиды. Отчего он вдруг стал таким храбрым, Свист не знал, да и знать не желал.

32

— Хвала Светоносцу, — Тропа поднял руки в молельном жесте.

— Хвала, — кивнул Свист.

Он вернулся совсем недавно, промокший до последней нитки, с одной лишь мыслью – передохнуть и согреться. Поход через лес, когда брести приходилось по колено в воде, изредка натыкаясь на зверей–утопленников, здорово его измотал.

— Ты успел как раз к обедней молитве, — Свист даже не заметил, что водонос теперь шагает рядом с ним.

— Слушай, у меня зуб на зуб не попадает, не до молитв мне сейчас, — устало ответил десятник.

Тяжелая ладонь легла на плечо охотника.

— Нельзя пропускать молитву без серьезной на то причины, — наставительно прогудело у парня над самым ухом.

Свист хотел было свернуть в коридор, ведущий в его жилище, но вдруг почувствовал, что рука водоноса не просто так оказалась на его плече, а цепко держит охотника за лямку рюкзака, не давая уйти.

— Молельня там, — добродушно подсказал Тропа, узловатым пальцем указав направление.

Волна гнева, рискующего превратить в полновесную ярость, вдруг захлестнула Свиста.

— Отстань! — прорычал охотник и сам испугался звука своего голоса.

Водонос боязливо посмотрел сверху вниз на Свиста, а потом медленно убрал руку с плеча, будто боялся делать резкие движения. Охотник чувствовал страх гиганта, и вдруг нашел это чувство приятным. Но все же, желая сгладить неловкость момента, сказал уже мягче:

— Я помолюсь сам, когда переоденусь.

Тропа коротко кивнул и заспешил по своим делам, путаясь в мощных ногах, будто был под хмелем. Свист проводил взглядом водоноса, на время забыв о холодной и мокрой одежде – мерцало где‑то внутри, все чаще давало о себе знать.

Стягивая мокрую рубаху, Свист слушал, как гудит толпа внизу, истово прося чего‑то у Света. От этого речитатива у охотника даже зубы свело. Прошлепав босыми ногами по полу, он выглянул во внутренне окошко.

В зале царил дрожащий, пахнущий потом и древесной смолой полумрак. Все лампы и светильники оказались потушены – свет давала лишь раскаленная Жаровня, ставшая чем‑то большим, нежели огнем, запертым в кованой клетке. Охотник видел невозможное – как над покорно склоненными головами собирается мерцающий туман, который будто воронка втягивает в себя рокочущее пламя.

Десятник перевел взгляд и поглядел на Ведуна, у которого вместо лица скалилась вырезанная из безумия и какого‑то запредельного экстаза маска. Свист увидел, как в груди жреца медленно тает светящееся сердце – мерцало.

— Он породнил его! – понял охотник, и спросил у старых стен. — Что же теперь будет?

Свист выдохнул и вновь поглядел вниз – зал был забит до отказа. Охотник вглядывался в лица людей, пришедших отдать дань Свету. Кроме тех, кому выпало дежурить в сторожке у слоновьей головы, в молельне собрались все домочадцы. Даже Скальник подпер стену в дальнем углу, отрешенно разглядывая потолок. Сам не молился, но и другим не мешал.

Свист поискал взглядом Ореха. Но тщетно – то ли не было его в толпе, то ли не смог охотник разглядеть своего воеводу.

Быстро переодевшись и дождавшись окончания службы, Свист заспешил вниз, в трапезную, желая поговорить со Скальником.

— Свист! – радостно воскликнул Скальник. – Куда ты запропастился? Орех тебя разыскивал, прямо с ног сбился. Где это, говорит, мой лучший десятник?

Скальник нервно хохотнул.