Белые пятна Великой Отечественной войны - Алексей Валерьевич Исаев

для контрбатарейной борьбы. С советской стороны оборона Севастополя опиралась на артиллерию, и ее коллапс произошел по мере израсходования боеприпасов полевых орудий и ввиду невозможности их подвоза морем под ударами с воздуха в осажденный Севастополь.

Начало немецкой операции «Блау» в июне 1942 г. и общее отступление Красной армии в южном секторе советско-германского фронта привели к тяжелому удару прежде всего по артиллерии Юго-Западного фронта. По состоянию на 1 мая 1942 г. Юго-Западный фронт насчитывал 136 152-мм гаубиц и 170 152-мм гаубиц-пушек.

Это серьезная группировка тяжелой артиллерии, которая могла рассчитывать на успех. Катастрофа под Харьковом стала следствием немецкого контрнаступления, а не проигранной артиллерийской дуэли. На 1 июня 1942 г., после окружения советских войск под Харьковом, число 152-мм гаубиц и 152-мм гаубиц-пушек сократилось до 55 и 99 единиц соответственно[446]. На 20 июля 1942 г., после отхода и окружения под Миллерово, в войсках Сталинградского (бывшего Юго-Западного) фронта осталось всего 21 орудие калибром 152 мм всех типов[447]. При этом только в пехотных дивизиях 6-й армии, без учета артиллерии усиления, насчитывалось 144 150-мм полевые гаубицы[448]. Помимо этого, Паулюс располагал многочисленными 210-мм орудиями, которых в составе Сталинградского фронта не имелось вовсе. Это давало немецкой 6-й армии в ходе сражения в большой излучине Дона несомненный перевес в силах, который не парировался преимуществом советской стороны в танках. Заградительный огонь немецкой артиллерии по заранее назначенным рубежам легко отсекал советскую пехоту от наступающих танков, и атака последних обрекалась на неудачу. Точно так же немецкая артиллерия поражала систему противотанковой обороны противника, прокладывая дорогу своим танкам. Все это предопределило неудачный в целом для советской стороны ход боевых действий на дальних подступах к Сталинграду в июле – августе 1942 г.

В последующем, с началом боев за Сталинград, в степях к северу от города разыгралось напряженное позиционное сражение, в котором немцы выигрывали артиллерийскую дуэль и наносили тяжелые потери. Г. К. Жуков в своих воспоминаниях писал: «Заняв ряд командных высот, он (противник. – А. И.) имеет дальнее артиллерийское наблюдение и может во всех направлениях маневрировать огнем. Кроме того, у противника есть возможность вести дальний артиллерийский огонь и из района Кузьмичи – Акатовка – совхоз „Опытное поле“. При этих условиях 24-я, 1-я гвардейская и 66-я армии Сталинградского фронта прорвать фронт обороны противника не могут»[449].

Как сказанное Г. К. Жуковым выглядело в численном выражении? За сентябрь 1942 г. 6-я армия израсходовала 88 тыс. выстрелов к 150-мм полевым гаубицам всех типов и 10 тыс. выстрелов к 210-мм гаубице Moerser 18[450]. По другую сторону фронта 4-я танковая, 1-я гвардейская, 21, 24 и 66-я армии Сталинградского фронта, наступая, выпустили лишь 21 тыс. выстрелов к 152-мм пушке-гаубице. Боеприпасы артиллерии большой и особой мощности (203-мм и выше) фронт в этот период не расходовал вовсе.

Развитие событий в 1942 г., от Москвы до Сталинграда и Ржева, становится вполне очевидным, если посмотреть на них через призму использования артиллерии. За 1942 г. порохов всех типов в СССР было произведено 67 698 тонн[451], а в Германии более чем в два раза больше – 146 563 тонны[452]. Если переводить расход в выстрелы тяжелой артиллерии, то, согласно ведомостям ГАУ (Главного артиллерийского управления), в 1942 г. Красная армия израсходовала 706,3 тыс. выстрелов 152-мм гаубиц, 1 млн 508,8 тыс. выстрелов 152-мм гаубиц-пушек (МЛ-20), 107,4 тыс. выстрелов 203-мм гаубиц. В свою очередь, вермахт выпустил 4 млн 482 тыс. выстрелов 150-мм тяжелых полевых гаубиц sFH18, 339 тыс. выстрелов 210-мм гаубиц Moerser 18 и 25,6 тыс. выстрелов 170-мм пушек[453]. Расход вермахтом выстрелов к трофейным орудиям на этом фоне был невелик, но, например, за 1942 г. было израсходовано 7,35 тыс. выстрелов к 305-мм гаубицам чешского производства. Все это в целом означало, что на каждый выстрел тяжелого орудия Красной армии в ответ гремели два-три выстрела, причем часто большего калибра. Разница в настреле дивизионной артиллерии сторон соотносилась примерно как 1:1,8 в пользу вермахта.

Все это позволяло немцам стабильно выигрывать артиллерийскую дуэль в наступлении и в обороне. Препятствием к этому могли быть только проблемы логистики. Они касались в определенной степени действий 6-й армии Ф. Паулюса под Сталинградом, но у 9-й армии В. Моделя подо Ржевом логистика не стала ограничителем масштабов использования артиллерии.

Нестабильное положение с артиллерией, точнее, боеприпасами к ней, в итоге вынуждает советское руководство в течение войны больше делать ставку на танки и бронетехнику в целом. Та самая фраза в докладе С. К. Тимошенко декабря 1940 г. становится провидческой. Помимо прочего, 76-мм выстрелы дивизионных пушек, наиболее ходовые танковые боеприпасы большую часть войны, были проще в производстве. Пироксилиновый порох для их зарядов требовал меньшего времени сушки. Можно даже сказать, что для советской военной промышленности танки были практически идеальной продукцией, включая автоматическую сварку их корпусов, не требовавшую квалифицированного персонала. Танки в СССР используются шире с организационной точки зрения, более интенсивно задействуются для непосредственной поддержки пехоты. Успех в контрнаступлении под Сталинградом был достигнут Красной армией прежде всего за счет эффективного использования танковых войск для удара в глубину. Еще одной позицией, позволявшей в некоторой степени нивелировать положение с боеприпасами тяжелой артиллерии, стали минометы. Расход боеприпасов минометов Красной армией стабильно возрастал и уже в 1942 г. превосходил расход боеприпасов немецких 81-мм минометов.

203-мм гаубица Б-4 обр. 1931 г. ведет огонь по немецким позициям в районе Понырей. Многочисленная артиллерия стала одним из главных факторов успеха в обороне северного фаса Курской дуги.

Исход артиллерийской дуэли сторон в 1943 г. в немалой степени определился длительной оперативной паузой весной и в начале лета. На этот счет весьма красноречиво обрисовывает ситуацию доклад начальника ГАУ КА Н. Д. Яковлева заместителю начальника Генерального штаба А. И. Антонову от 10 сентября 1943 г. Яковлев подчеркивал, что расход боеприпасов калибра 122-мм и 152-мм составлял 169–193 % от месячного выпуска, а по 203-мм снарядам – 469 % месячного выпуска[454]. Оперативная пауза позволила перед решающим сражением на Курской дуге накопить боеприпасы и использовать их в ходе обороны и контрнаступления. Так, если на 1 мая 1943 г. в войсках имелось 403,7 тыс. выстрелов к 152-мм пушкам-гаубицам, то на 1 июля их запас составил 546,2 тыс. выстрелов[455].

При этом положение с пороховым производством в 1943 г. в СССР оставалось крайне напряженным. Все пороховые заводы СССР выпустили в 1943 г. 112 770 тонн пороха[456], в то время как выпуск пороха в Германии в том же году составил 230 624 тонны[457]. Следует сказать, что в 1943–1945 гг. ситуация несколько скрадывалась тем фактом, что все большая часть расхода боеприпасов и пороха в Третьем рейхе стала приходиться на Западный фронт и