Белые пятна Великой Отечественной войны - Алексей Валерьевич Исаев

по имеющимся документам, до его использования на фронте дело так и не дошло. Лицензии на производство БР-17 и БР-18 были закуплены в Чехословакии незадолго до войны.

Расчеты двух советских 280-мм мортир Бр-5 готовятся открыть огонь.

Замечание относительно дороговизны не является фигурой речи. Так, согласно так называемому ценнику ГАУ, по состоянию на лето 1941 года цена скомплектованного выстрела с осколочно-фугасным снарядом (ОФ) для гаубиц и гаубиц-пушек калибра 122–152-мм колебалась в пределах 200–350 руб. (например, ОФ выстрел 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20 образца 1937 года стоил 353 руб. 27 коп.). Бетонобойный выстрел к 203-мм гаубице образца 1931 года Б-4 стоил 905 руб. 4 коп. Выстрелы орудий особой мощности были много дороже. 210-мм фугасный выстрел к пушке БР-17 стоил 3314 руб. 65 коп. Фугасный выстрел к 280-мм мортире БР-5 стоил 2551 руб. 15 коп., бетонобойный – 3091 руб. 15 коп. То есть, казалось бы, незначительный рост калибра приводил к скачкообразному росту цены. Сами орудия тоже были недешевы: 152-мм пушка БР-2 в 1937 году стоила 375 тыс. руб.

Что касается наличия самих артсистем, то к июню 1941 года в Красной армии насчитывалось 886 203-мм гаубиц образца 1931 года Б-4, 17 280-мм мортир 1914/15 годов, 55 280-мм мортир БР-5 образца 1939 года, 33 305-мм гаубиц всех типов[473]. По данным Главного штаба (ГШ) КА, на 1 января 1941 года в Красной армии насчитывалось три 305-мм БР-18 и 30 305-мм гаубиц образца 1914/15 годов[474]. Для сравнения: в вермахте на июнь 1941 года насчитывалось 442 тяжелых орудия калибром 210–420-мм[475].

На вышеназванное количество орудий в Красной армии имелось на 1 января 1941 года следующее количество выстрелов: 203-мм – 290 тыс. штук (в том числе в мобилизационном запасе 269 тыс. штук), 210-мм пушечные отсутствовали, 280-мм гаубичных 4,7 тыс. шт. (2,2 тыс. шт.) и 305-мм гаубичных 6,9 тыс. шт. (5,7 тыс. шт. в мобзапасе, к новейшим БР-18 выстрелы отсутствовали вовсе)[476]. Много это или мало? В расчете на одно орудие на 1 января 1941 года имелось 446 203-мм выстрелов, на 1 апреля 1941 года количество выстрелов на одно орудие выросло до 478[477]. Однако выход на приемлемую норму ожидался не раньше 1 января 1942 года, когда предполагалось накопление 755 выстрелов на орудие при расчетной норме 810 выстрелов[478].

Напрашивается очевидный ответ относительно эпизодичного использования тяжелых артсистем: в условиях эвакуации промышленности большими пушками первыми пожертвовали в пользу более ходовых калибров. Это утверждение недалеко от истины, однако обстановка со снабжением боеприпасами артиллерии большой и особой мощности была неблагополучной еще до войны. 24 мая 1941 года в докладе начальнику Главного артиллерийского управления (ГАУ) КА маршалу Г. И. Кулику от начальника УВНА (Управление вооружения наземной артиллерии) ГАУ КА указывалось, что сдача выстрелов Наркоматом боеприпасов «совершенно неудовлетворительна, особенно по выстрелам крупных калибров». По выстрелам по 210, 280 и 305-мм снарядам показатель составлял 0 %, т. е. они не сдавались вовсе. Сдача 203-мм бетонобойных снарядов составляла 16 %[479]. Причем в отношении 203-мм выстрелов проблема была и с качеством изготовления снарядов.

203-мм бетонобойный снаряд состоял на вооружении с 1935 года, вес его составлял 100 кг, вес разрывного заряда 15,36 кг. Характеризовался как достаточно надежный, за время Советско-финляндской войны было произведено 55 тыс. выстрелов без преждевременных разрывов. Однако вскоре после войны с Финляндией стали отмечаться преждевременные разрывы. Проблема была в целом решена к весне 1941 года путем улучшения качества изготовления и использования фибровых прокладок под заряд взрывчатого вещества вкупе с латунным колпачком взрывателя[480].

Следует подчеркнуть, что основным выстрелом в Красной армии к 203-мм гаубицам являлся выстрел с бетонобойным снарядом. Еще в довоенном плане производства осколочно-фугасные выстрелы отсутствовали. Как писал маршал Г. И. Кулик в своем докладе в ЦК ВКП(б) И. В. Сталину в мае 1941 года, «существующий [203-мм снаряд] является полубетонобойным»[481]. Пробивал он несколько меньше метра бетона. По существу, у Красной армии имелся универсальный снаряд. Соответственно, по заданию ГАУ разрабатывались утяжеленный бетонобойный и фугасный 203-мм снаряды «по типу 210-мм фирмы „Шкода“»[482]. В 1941 году производил корпуса 203-мм снарядов завод № 78 в г. Челябинске. Плана по осколочнофугасным снарядам этого калибра завод в 1941 году не имел. План выпуска 203-мм бетонобойных на 1941 год составлял 226 тыс. штук, фактическое выполнение составило 164,56 тыс. штук[483]. План по снарядам большего калибра у завода имелся, но практически не выполнялся.

В свою очередь, вермахт располагал орудием 21-cm Moerser 18, стрелявшим специализированным осколочно-фугасным снарядом весом 113 кг (разрывной заряд 17,7 кг[484]). Имелся также специальный бетонобойный снаряд (121,4 кг, разрывной заряд 12 кг) с пробиваемостью около 2 м бетона. Также необходимо отметить, что к 1941 году в вермахте прошло перевооружение тяжелой артиллерии. Серийно выпускались не только 210-мм гаубицы, но и 240-мм дальнобойные пушки К-3 и 355-мм гаубицы М1[485] и боеприпасы к ним[486]. Эти орудия участвовали в артподготовке уже в первый день войны, 22 июня 1941 года. Также Германия получила доступ к разработкам заводов Чехии. Результатом этого сотрудничества стали 210-мм пушки и 240-мм гаубицы образца 1939 года[487]. В целом Германия успела к 1941 году разработать и запустить в серию новейшие орудия большой и особой мощности, в СССР этот процесс еще не был завершен к началу войны. Дополнительное усиление вермахт получил за счет трофейных орудий большой и особой мощности, взятых в Чехословакии и Франции.

В условиях катастрофического начала войны дорогостоящие артсистемы Красной армии предпочли отвести в тыл. Начальник Главного артиллерийского управления Н. Д. Яковлев писал: «Наиболее крупным мероприятием, которым я горжусь и по сей день, явилось принятое по моей рекомендации категорическое распоряжение Ставки об отводе всей артиллерии большой и особой мощности в тыл»[488].

Изучение документов показывает, что такое указание действительно имело место, но исходило оно от Генштаба Красной армии. Так, 32-й отдельный артиллерийский дивизион особой мощности (32-й ОАД ОМ) буквально в последний момент был выведен из Белостокско-Минского «котла» 27 июня 1941 года, был погружен в ж/д эшелон и отправился далеко в тыл, в г. Сарапул в Удмуртии, где простоял до 1944 года[489]. На Юго-Западном фронте согласно директиве Генштаба к новому месту дислокации убыли 34, 315 и 316-й ОАД ОМ[490]. Однако это указание касалось прежде всего артиллерии особой мощности. Орудия большой мощности калибра 203 мм оставались на фронте. Помимо соображений сохранения артсистем свою роль, очевидно, играло положение с боеприпасами.

Потеря промышленных мощностей СССР в 1941 году привела к падению производства боеприпасов тяжелых орудий. Если в 1941 году фактический выпуск 203-мм снарядов составил 277,2 тыс.