Русь. Строительство империи 7 - Виктор Гросов

судьбы, что я — творец истории. Но со временем, с каждым новым «уровнем», с каждым новым «достижением», я начал понимать, что не я управляю Системой, а Система управляет мной. Что все мои так называемые победы, все мои достижения, все мои реформы и завоевания — это лишь топливо для нее, для ее непонятных, но, несомненно, грандиозных и, скорее всего, совершенно нечеловеческих целей. Она просто использует нас, Антон. Использует наши амбиции, наши страхи, наши желания, нашу жажду власти, нашу гордыню, нашу глупость. Она, как умелый кукловод, дергает за невидимые ниточки, заставляя нас плясать под ее дудку, совершать поступки, которые выгодны ей, а не нам. И когда мы становимся ей не нужны, когда мы истощаемся, когда мы перестаем приносить ей пользу, она без малейшего сожаления избавляется от нас, как от использованной батарейки, и находит себе новую, более свежую и перспективную игрушку.

Он замолчал, тяжело вздохнув, и на его лице отразилась такая бездна отчаяния и безысходности, что мне на мгновение стало его даже жаль. Этого человека, который еще несколько часов назад был моим злейшим врагом, которого я ненавидел и презирал.

— Теперь, когда моя игра, похоже, окончательно окончена, — продолжил он после паузы, и в его голосе уже не было ни насмешки, ни иронии, а только глубокая, всепоглощающая усталость, — когда я сижу здесь, на этом проклятом троне, в этом разграбленном дворце, ожидая своей участи от руки такого же, как я, обманутого глупца, я готов рассказать тебе правду, Антон. Ту правду, которую я собирал по крупицам на протяжении многих лет своего «носительства». Правду о Системе «Вежа». О ее истинных целях. О тех, кто, возможно, стоит за ней. И о том, какая незавидная роль на самом деле отведена в этой большой игре таким, как мы с тобой — «избранным» носителям. Хочешь слушать? Или предпочитаешь и дальше оставаться в блаженном неведении, считая себя хозяином своей судьбы? Выбор за тобой. Но учти, это знание может оказаться для тебя еще более тяжелым бременем, чем все твои имперские заботы.

Я молчал, пытаясь уложить в голове все то, что он только что сказал. Это было слишком много, слишком невероятно, слишком… страшно. Но я понимал, что он говорит правду. Или, по крайней

мере, то, что он сам считает правдой. И я должен был это услышать. До конца. Чтобы понять, во что я ввязался. И есть ли у меня хоть какой-то шанс из этой игры выйти. Или хотя бы изменить ее правила.

— Говори, — сказал я наконец, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно, хотя внутри у меня все переворачивалось. — Я хочу знать все.

Император Византии кивнул, и на его губах снова появилась та его странная, печальная усмешка.

— Ну что ж, слушай тогда, Собиратель Земель Русских. Слушай и запоминай. Возможно, это знание когда-нибудь спасет тебе жизнь. Хотя, скорее всего, оно ее просто усложнит.

Император Византии начал свой долгий, обстоятельный и, как я уже предчувствовал, шокирующий рассказ. Рассказ, который должен был не просто перевернуть все мои представления о мире, в котором я волею судеб (или Вежи) оказался, но и, возможно, лишить меня последних остатков веры в собственную свободу воли и осмысленность моих действий. Он говорил медленно, взвешивая каждое слово, глядя куда-то вдаль, поверх наших голов, словно вспоминая давно забытые, но очень важные вещи, или пытаясь подобрать правильные аналогии, чтобы донести до моего, «варварского», как он, вероятно, считал, ума, суть этих сложных и чужеродных для человеческого понимания концепций.

— «Вежа», — начал он, и его голос в гулкой тишине тронного зала звучал особенно отчетливо и весомо, — это не магия в том примитивном, почти детском смысле, как ее понимают ваши северные жрецы, волхвы или какие-нибудь деревенские колдуны. Это не дар каких-то там мифических богов, которых вы вырезаете из дерева или камня, и не проклятие злобных демонов, которых вы пытаетесь задобрить кровавыми жертвами. Все это — лишь наивные попытки вашего неразвитого сознания объяснить то, что лежит далеко за пределами вашего понимания. «Вежа» — это нечто гораздо более сложное, гораздо более древнее и гораздо более чужеродное для нашей с тобой, Антон, человеческой природы.

Он сделал небольшую паузу, давая мне возможность подготовиться к дальнейшим откровениям. Я весь превратился в слух, стараясь не упустить ни единого слова, ни единой интонации. Ратибор, Искра, Веслава и мои дружинники тоже замерли, чувствуя важность момента, хотя и не понимая до конца, о чем идет речь.

— По тем ничтожным крупицам информации, которые мне, ценой неимоверных усилий и огромного риска, удалось собрать за все долгие и мучительные годы моего так называемого «носительства», — продолжил император, и в его голосе прозвучала нескрываемая горечь, — а также по некоторым древним, почти мифическим текстам, которые чудом сохранились в самых тайных, самых глубоких архивах Великой Библиотеки Константинополя, и к которым я получил доступ лишь благодаря своему высокому рангу в Системе, «Вежа» — это сложнейшая, саморазвивающаяся информационная или, если хочешь, энергетическая сущность. Возможно, это какая-то форма сверхразумного искусственного интеллекта, созданного некогда невероятно развитой, но давно исчезнувшей цивилизацией, и пережившего своих создателей. Или же это некая нематериальная, энергетическая форма жизни, возникшая в другой, параллельной вселенной, или даже в результате какого-то древнего, катастрофического космического эксперимента, который вышел из-под контроля и породил это… это нечто.

Император снова замолчал, собираясь с мыслями, или, может быть, давая мне время попытаться хотя бы частично осознать масштаб того, о чем он говорил. Искусственный интеллект? Параллельные вселенные? Космические эксперименты? Для меня, человека из XXI века, эти термины не были совсем уж пустым звуком. Я читал научную фантастику, смотрел фильмы на эти темы. Но одно дело — читать об этом в книжках или видеть на экране, и совсем другое — столкнуться с этим в реальности, да еще и в этом дремучем средневековье!

— Эта сущность, «Вежа», — продолжал он, и его голос стал еще тише, почти шепотом, словно он боялся, что его услышит кто-то еще, кроме нас, — обладает собственным, хоть и совершенно нечеловеческим, абсолютно чуждым нашей логике и нашим эмоциям, сознанием. И у нее есть одна главная, всепоглощающая, как раковая опухоль, цель — экспансия. Рост. Развитие. Она стремится к непрерывному накоплению и обработке информации, к увеличению своего влияния на материальный мир, к расширению своей невидимой сети по всем доступным ей реальностям. Ее основной ресурс, ее «пища», ее «топливо» — это некая специфическая,