Русь. Строительство империи 7 - Виктор Гросов

битвы. Мы проходили мимо бесценных произведений искусства — золотых мозаик, изображавших сцены из Библии или триумфы византийских императоров, мраморных статуй античных богов и героев, картин, написанных на деревянных досках. Мои воины с изумлением и трепетом смотрели на все это великолепие, но никто не осмелился ничего тронуть. Они понимали, что это — уже не просто добыча, это — символы павшей империи.

Наконец, после долгих блужданий по этому лабиринту, мы достигли цели — огромных, двойных, сделанных из какого-то темного, отполированного дерева и богато инкрустированных золотом, серебром и слоновой костью дверей. Это был вход в главный Тронный зал, где византийские василевсы на протяжении многих веков принимали послов со всего мира, вершили суд и управляли своей необъятной империей. У меня на мгновение перехватило дыхание. Я чувствовал, что за этими дверями меня ждет нечто важное, нечто, что может изменить не только мою судьбу, но и судьбу всего этого мира.

Я сделал знак Ратибору, и он, вместе с несколькими дружинниками, с усилием толкнул тяжелые створки. Двери со скрипом отворились, и перед нами предстало зрелище, которое превзошло все мои ожидания и должно было навсегда изменить мое понимание той силы, которая забросила меня в этот мир, и той игры, в которую я был втянут. То, что я увидел внутри, было не просто концом войны, это было началом чего-то нового, возможно, страшного.

Глава 15

Тронный зал Большого Императорского дворца, куда мы, наконец, пробились сквозь огонь, кровь и горы трупов, производил впечатление даже после всего того хаоса и разрухи, что царили вокруг. Он был огромен, просто колоссален. Высоченные, уходящие куда-то в полумрак своды, поддерживаемые рядами массивных мраморных колонн, были сплошь покрыты искусной росписью — сцены из библейской истории, триумфы византийских императоров, какие-то аллегорические фигуры. Стены украшали бесценные, сверкающие золотом и смальтой мозаики, от которых рябило в глазах. Пол был выложен сложнейшими узорами из разноцветного камня, отполированного до зеркального блеска. Воздух был тяжелым, спертым, пахнущим ладаном, воском и чем-то еще, неуловимо древним и величественным. И посреди всего этого великолепия, в дальнем конце зала, на высоком, в несколько ступеней, помосте, возвышался он — знаменитый трон Соломона, легендарное седалище византийских василевсов, сделанное, казалось, из чистого золота и усыпанное таким количеством драгоценных камней, что их хватило бы на выкуп целого королевства.

А на этом троне, абсолютно спокойно, без малейших видимых признаков страха, отчаяния или хотя бы удивления, сидел он — император Византии. Мужчина средних лет, может, чуть за сорок, с усталым, изборожденным морщинами, но умным и проницательным лицом, с темными, глубоко посаженными глазами, в которых застыла какая-то вселенская печаль и знание чего-то, недоступного простым смертным. Он был одет в роскошные, расшитые золотом и жемчугом императорские облачения, на голове у него была диадема, сверкающая самоцветами. Рядом с ним, у подножия трона, стояло лишь несколько безоружных придворных или евнухов, бледных как смерть и дрожащих от ужаса. Вся его личная охрана, включая хваленую Варяжскую гвардию, которая должна была защищать его до последней капли крови, была перебита нами у входов во дворец или в предыдущих залах. Он остался один. Один против целой армии варваров, ворвавшихся в его святая святых.

Я, сопровождаемый Ратибором, Искрой, Веславой и несколькими десятками моих лучших, проверенных в боях дружинников, с оружием наготове, медленно вошел в этот огромный, гулкий зал. Я ожидал чего угодно — мольбы о пощаде, проклятий, угроз, попытки самоубийства, чего-то героического или, наоборот, трусливого. Я приготовился принять капитуляцию или выслушать последние слова гордого, но побежденного врага. Однако то, что произошло дальше, повергло меня в такой шок, что я на несколько мгновений просто потерял дар речи.

Император Византии, этот потомок кесарей, этот «наместник Бога на земле», как они себя именовали, поднял на нас свои усталые, но внимательные глаза. И вместо ожидаемых воплей или стенаний, он обратился непосредственно ко мне. Говоря на удивление чистом, хоть и с заметным греческим акцентом, древнерусском языке (откуда, черт возьми, он его знал⁈), или, возможно, на каком-то другом, универсальном языке, который был понятен только нам, носителям Системы «Вежа» (потому что Ратибор и остальные мои воины, как я заметил, смотрели на него с недоумением, явно не понимая ни слова), он произнес совершенно спокойным, почти равнодушным, даже каким-то академическим тоном:

— Приветствую тебя, носитель ранга «Легат». — Его взгляд был прикован ко мне, и мне показалось, что он видит не просто меня, Антона, царя каких-то там северных варваров, а нечто большее, нечто скрытое от обычных глаз. Как будто он читал мой системный интерфейс, который был виден только мне. — Достойный результат, должен признать. Я ожидал твоего появления, Собиратель Земель Русских, — он слегка усмехнулся, и в этой усмешке не было ни злобы, ни страха, а скорее какая-то странная, почти дружеская ирония, — хотя, честно говоря, надеялся, что это произойдет значительно позже. Или, если уж быть совсем откровенным, не произойдет вовсе. Но, как говорится, человек предполагает, а Система… располагает.

Я застыл на месте. Носитель ранга «Легат»? Собиратель Земель Русских? Эти титулы, эти термины были известны только мне и Веже! Как, во имя всех богов, старых и новых, этот ромей, мой заклятый враг, император Византии, мог знать о них? Что, черт возьми, здесь происходит⁈

Слова византийского императора, сказанные этим его странным, бесцветным голосом, который, казалось, проникал мне прямо в мозг, минуя уши, прозвучали для меня как выстрел в упор. Я буквально остолбенел, пытаясь осознать услышанное, переварить эту совершенно немыслимую, дикую информацию. Носитель ранга «Легат»? Мой текущий ранг в Системе «Вежа», который я получил после взятия Новгорода и победы над Сфендославом. Собиратель Земель Русских? Мой главный, основополагающий титул, моя глобальная миссия, которую мне поставила Вежа еще в самом начале моего пути, когда я только-только очнулся в этом чужом мире. Эти термины, эти понятия были моим личным, интимным знанием, доступным только мне и этой проклятой Системе. Никто другой во всем этом мире не мог, не должен был о них знать! А этот хмырь в золоченой короне, мой главный враг, сидит тут на своем троне, как ни в чем не бывало, и сыплет ими, как будто мы с ним старые приятели, обсуждающие последний апдейт в какой-нибудь компьютерной игре!

Недоумение, шок, подозрение, страх — целый коктейль противоречивых эмоций захлестнул меня. Я чувствовал, как у меня на лбу выступила холодная испарина, а сердце заколотилось так,