Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

что писатель решил в судьбе одной семьи, как в капле воды, отразить все многообразие человеческих судеб, вовлеченных в горнило войны. Весьма примечателен и даже символичен состав семьи — автор объединил в ней фигуры и трех братьев, борцов за независимость, и их отца, коллаборациониста, их полубезумную мать, чья жизнь растоптана и исковеркана на потеху чужеземцам, младших детей с их необыкновенной душевной чистотой, мечтами о будущем, преклонением перед старшими братьями, трогательной и терпеливой заботой о больной матери, и Дарсоно, близкого семье человека, — несколько идеализированный образ молодого индонезийского интеллигента-демократа 1940-х годов. Можно с уверенностью сказать, что мысли, чувства, страдания и сомнения, сам образ мышления героев Тура в той или иной мере характерны для многих простых индонезийцев того времени, в значительной мере и для самого автора.

У читателя 1970-х годов может вызвать недоумение, например, что действующие лица романа практически не говорят о том, какой будет независимая Индонезия, какое общество они хотят в ней создать. Но в тот момент нация была объединена единым желанием — покончить с колониальной интервенцией, не допустить возвращения голландцев, отстоять провозглашенную независимость. Для подавляющего большинства индонезийцев будущее после победы над врагом представлялось счастливым и безоблачным. Эта же мысль лежала и в основе идеологии националистического движения. Еще в 1933 году в работе «За свободную Индонезию» Сукарно писал, что целью борьбы должно быть построение «общества без капитализма и империализма», а «мостом к этому обществу является независимость Индонезии»[30]. Капитализм, капиталистическая эксплуатация рассматривались как зло чужеземного происхождения, могущее расти только на иностранной почве и привнесенное в Индонезию колонизаторами. Стоит изгнать голландцев, и нация вернется к своей самобытности, под которой идиллически понимался образ жизни сельских общин, состоящих из свободных землепашцев, покоящийся на непоколебимых устоях равноправия, братства и взаимопомощи. Правда, у Сукарно и его соратников порой проскальзывали предупреждения о том, что горька будет участь простого народа Индонезии, если колесница его истории поедет по пути, «ведущему в мир индонезийского капитализма, в мир индонезийской буржуазности»[31], но все же в ту пору лишь немногие, и среди них коммунисты Индонезии, отчетливо понимали, сколь велика вероятность произрастания в стране собственной эксплуататорской элиты, не менее безжалостной и своекорыстной, чем изгнанные иностранцы. Не думали об этом и три сына старой Амилы, жертвуя жизнью во имя свободы своей земли.

Духовный мир героев романа в известной мере отражает раздумья и искания самого писателя в период, когда он работал над «Семьей партизанов». Вспомним, что, когда он закончил роман, ему шел всего двадцать шестой год, из них два года были проведены за тюремной решеткой. Размышляя над судьбами персонажей своей книги, молодой писатель ищет и для себя ответы на многие вопросы о морали, о смысле жизни, о правомерности революционного насилия в борьбе за свободу и счастье людей. Впоследствии Прамудья Ананта Тура литературная критика не раз, и не без оснований, будет упрекать за проявившийся в его произведениях на первом этапе творчества абстрактный гуманизм, за попытки подойти с позиций понимания и всепрощения как к друзьям, так и к врагам. Вместе с тем общепризнано, что именно в «Семье партизанов» писателю удалось дальше всего отойти от позиций пресловутого абстрактного гуманизма и занять вполне определенную позицию по отношению к сторонам, принимающим участие в борьбе.

Это отчетливо отражается в мыслях и поступках его героев и в авторском отношении к ним. Сааман, старший из братьев, — несомненно наиболее яркая и художественно достоверная фигура в романе, и авторская позиция в наибольшей мере выражается в отношении к нему. Участвовавший вместе с братьями в убийстве отца-предателя, своими руками уничтоживший свыше полусотни врагов за время работы в подполье, он перед казнью просит своего соседа по тюремной камере передать привет землякам от того, кто «заставил себя позабыть о сострадании и добре и лишил жизни полсотни с лишком человек, одетых в голландскую форму», от того, кто «пожертвовал своей свободой ради их свободы, ради того, чтобы они стали истинными людьми». Он вовсе не раскаивается в том, что пролил кровь, ибо был поставлен перед этой трагической необходимостью, ему не дано было права выбора способов борьбы за свободу. Тур тонко и чрезвычайно точно передает психологию своего героя — для Саамана самое большое самопожертвование заключается не в том, чтобы отдать свою жизнь во имя долга, но в том, чтобы преступить через привитые ему с детства представления о добре и зле, отнять жизнь у людей, ставших врагами его и его народа. Именно это воспринимается им как жертва, приносимая родине. Грозящую же ему казнь Сааман ожидает скорее как искупление. Случайность? Пожалуй, нет, потому что за десятки километров от него примерно те же чувства испытывает его брат Картиман. Писатель как бы вместе со своими героями проходит через ломку взглядов, психологии, традиционных понятий и представлений, сопереживает им в тех тяжелых физических и, в особенности, моральных жертвах, которых от них потребовало то трудное время.

В некоторых более поздних произведениях Тур вновь проявит все ту же противоречивость: страстно отстаивая право народа на свободную и счастливую жизнь, он по-прежнему будет болезненно воспринимать проявления революционного насилия в борьбе, выдвигая гуманизм как единственное средство, способное радикально разрешить стоящие перед людьми проблемы. Но, как это случается только с действительно одаренными и искренними художниками, у Тура герои порой выходят за рамки той идейной схемы, в которую он намеревался их поставить, и ведут автора за собой, ведут по тому пути, что определяется жизненной правдой, реальностями действительной освободительной борьбы. Как раз это и произошло с романом «Семья партизанов».

Особо следует остановиться на религиозных мотивах в романе «Семья партизанов». Это нужно прежде всего для того, чтобы лучше понять психологию основных героев романа. Но, на наш взгляд, наблюдения писателя, нашедшие отражение в романе, позволяют сделать некоторые интересные выводы о месте и роли религии в освободительном движении Индонезии в целом. В этой стране, где, по официальным данным, сейчас более 90 процентов населения исповедуют ислам, воздействие мусульманских концепций, моральных и этических норм и традиций на общественную мысль и формирование национальной психологии всегда было весьма значительным. Религиозная окраска была придана на первых порах созданному в начале века «Союзу ислама» («Сарекат ислам»), ставшему одной из первых национальных организаций. Не случайно В. И. Ленин в статье «Пробуждение Азии» в 1913 году приветствовал демократическое движение в Голландской Индии и указывал, что носителем этого движения являются народные массы, «среди которых пробудилось националистическое движение под знаменем ислама»[32]. Очень скоро «Сарекат ислам» превратился в массовую антиимпериалистическую организацию, строго говоря, вовсе