Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

и обрушило на КПИ жестокие репрессии. Были арестованы и убиты многие лидеры партии, тысячи рядовых коммунистов. Официальная пропаганда повела против партии широкую кампанию, возведя на КПИ тяжелое обвинение в попытке государственного переворота в условиях, когда империалистический агрессор угрожал самому существованию независимой республики. На какое-то время реакции удалось возбудить в определенных слоях населения, далеко еще не искушенного в перипетиях классовой и политической борьбы, в том числе и в солдатской массе, антикоммунистические настроения, подозрения в отношении действительных целей и политики компартии. Отголоски этих настроений мы находим и в некоторых высказываниях и воспоминаниях персонажей романа, особенно Чанимина и Картимана, участвовавших в мадиунских событиях на стороне правительственных отрядов. Можно предположить, что в чем-то их подозрения соприкасаются со взглядами самого Тура в период создания романа. Заметим здесь, однако, что уже очень скоро, в начале 1950-х годов, коммунистическая партия не только восстановила, но и значительно укрепила свои позиции, превратившись в одну из наиболее влиятельных политических сил общенационального масштаба.

Воспользовавшись внутренними трудностями, которые переживала республика, голландские войска 18 декабря 1948 года возобновили открытые военные действия, захватили Джокьякарту, арестовали президента Сукарно и членов кабинета министров. Но и эта вероломная акция не сломила сопротивления патриотов. Национальные вооруженные силы продолжали сражаться. В то же время голландское правительство испытывало растущую международную изоляцию в связи с агрессией Нидерландов против индонезийского народа. Решительную поддержку Индонезии оказывали социалистические страны. Представитель СССР в Организации Объединенных Наций потребовал немедленного и безоговорочного освобождения арестованных политических деятелей республики и возвращения их в Джокьякарту. В защиту Индонезии выступили многие страны Азии и Африки, организовавшие в Дели специальную конференцию по индонезийскому вопросу. Выступления солидарности с борьбой индонезийского народа проходили в самой Голландии. Начало маневрировать правительство США, не желавшее более слишком жестко привязывать себя к бесперспективной политике Нидерландов и собираясь обеспечить себе возможно более благоприятные отношения с будущей независимой Индонезией. В этих условиях голландцы вынуждены были в августе 1949 года согласиться на возобновление переговоров с республикой. Эти переговоры завершились подписанием соглашения, по которому Нидерланды признали суверенитет Индонезии и вывели с ее территории свои войска.

Таковы в самом кратком и по необходимости схематическом изложении исторические события, создавшие фон, на котором разворачивается действие романа Прамудья Ананта Тура «Семья партизанов», увидевшего свет в Джакарте в 1950 году. Этот роман, ныне по праву считающийся одним из классических произведений литературы независимой Индонезии, создавался, когда на индонезийской земле еще шли бои. Он во многом впитал в себя непосредственные впечатления и переживания самого автора.

К августу 1945 года Туру едва исполнилось двадцать лет. Перед ним не стоял вопрос — принимать освободительную революцию или нет: услышав о провозглашении республики, молодой Тур поспешил в столицу и вступил добровольцем в республиканские вооруженные силы. Он принимает самое непосредственное участие в первых же боях против английских войск. Вот почему Прамудья Ананта Тура как революционера и писателя относят в Индонезии к «поколению 1945 года», то есть к тому поколению борцов за национальное освобождение, которое вступило в бой против колонизаторов с первых же дней после провозглашения республики. Декларация независимости пробудила в будущем писателе гражданина, поставившего свой литературный талант на службу делу свободы и счастья своего народа.

Именно в это время он впервые ощущает в себе призвание писателя и отдается ему, насколько только это было возможно в те горячие дни. В 1947 году П.-А. Тур был схвачен голландцами и более двух лет, то есть до самого конца войны, провел за тюремной решеткой. Описания тюрьмы, ее мрачной, безысходной атмосферы с тех пор будут часто встречаться в его произведениях. Находясь в заключении, писатель создал несколько рассказов, которые затем были нелегально вывезены с оккупированной голландцами территории и напечатаны за границей. Но только после освобождения Тур получает возможность опубликовать самые значительные свои произведения, созданные в тюремной камере. Среди них — увидевший свет уже в 1950 году роман «Семья партизанов», в известном смысле ставший для писателя программным произведением.

Не все и не сразу приняли этот роман, да и сейчас еще он служит предметом дискуссий литературоведов, которые не без известного основания указывают на то, что молодому прозаику недоставало литературного опыта, стиль его был не всегда ровным, а повествование иногда кажется излишне растянутым. И тем не менее никто не берет на себя смелость отрицать искренность и талант автора, достоверность ситуаций и характеров, им описанных, монументальность всего произведения.

Последнее обстоятельство особенно интересно. На первый взгляд сюжетные рамки романа делают его скорее камерным произведением — писатель чрезвычайно скрупулезно рассказывает о событиях в жизни одной семьи в течение трех дней в январе 1949 года. В «Семье партизанов» сравнительно немного описаний боевых действий патриотов, персонажи романа, кажется, больше заняты своими собственными переживаниями, чем размышлениями о судьбах родины и смысле происходящих исторических событий. Об общем положении в охваченной войной республике говорится мало и как бы мимоходом — короче, в произведении Тура отсутствуют многие общепринятые атрибуты, которые позволили бы охарактеризовать его как широкое полотно, запечатлевшее борьбу индонезийского народа против колонизаторов. И все же роман «Семья партизанов» в определенном смысле является именно таким полотном, ибо писателю удалось показать главное — всенародный характер развернувшейся борьбы. Вдумаемся в значение этого слова. Конечно, оно означает прежде всего, что в войне против колонизаторов участвовал весь индонезийский народ, и это самое главное. Но из этого следует, по крайней мере, два вывода. Первый — линия фронта в этой войне проходила через семьи, зачастую оставляя по разные стороны баррикад родных по крови людей. Три с половиной столетия владычествовали голландцы в Индонезии. За это время среди коренного населения страны не могла не сформироваться отнюдь не малочисленная группа людей, чье благополучие прямо зависело от подачек угнетателей. Поэтому элемент гражданской войны с ее непримиримостью (а в индонезийском языке ее называют весьма точным и драматичным термином — война между братьями), который всегда присутствует в национально-освободительной борьбе, в полной мере проявлялся и в Индонезии.

Второй вывод заключается в том, что в подлинно массовое движение за национальное освобождение люди нередко, может быть даже в большинстве случаев, приходят, привлеченные поначалу лишь генеральной идеей этого движения — свободой от угнетения, не имея ни политического опыта, ни достаточно ясного понимания всех целей борьбы и ее сущности, и обретая этот опыт, это понимание, сознательную уверенность в правоте своего дела уже в процессе самой борьбы. Несмотря на самое глубокое и принципиальное различие политических и исторических условий двух стран, в памяти советского читателя вполне могут возникнуть в этой связи некоторые литературные персонажи «Разгрома» А. А. Фадеева или «Конармии» И. Э. Бабеля.

Похоже,