Виват, Романовы! Часть IV - Анна Литаврина

Александра закрыт. По пустынным комнатам гуляет сквозняк.

Покои Александра. Везде стоят иконы. Горят свечи. Совершенно седой Александр, завернувшись в чёрное покрывало, плачет, стоя на коленях перед портретом Софьи Нарышкиной. В распахнутые двери балкона дует, раздувая занавески, ветер.

Александр (обливаясь слезами). Подай мне знак, Господи! Подай мне только знак! Кто я? И отчего всё так ужасно и это ужасно никак не заканчивается?

В ноябрьском небе слышны раскаты грома. На город обрушивается ливень.

Перекрутка.

Набережная Невы.

Люди идут под зонтами. Вода в реке Неве поднимается к берегам. Дует ветер.

Первый прохожий. А дождь-то никак не закончится! Будто кто-то на небе кран повернул…

Второй прохожий. Это не кран… Это небо вместе с государем оплакивает невинную душу Софьи Нарышкиной.

Перекрутка.

Покои Александра.

Александр рыдает. В дверь стучат.

Голос Николая. Саша! Умоляю тебя, возьми себя в руки! Там, говорят, уровень воды в Неве дошёл до критической отметки…

Александр (сквозь рыдания). Не могу… не получается! Я ведь не плакал столько лет… Всё внутрь, всё в себя… теперь не могу остановиться… Я тоже вышел из берегов!

Николай. Ты собираешься утопить нас в слезах?

Александр. Я мечтаю сам в них захлебнуться…

Перекрутка.

Санкт-Петербург.

Льёт дождь. Вода в реке выходит из берегов. Разливается по улицам. Заливает дома, деревья, людей. Петербург накрывает цунами.

Перекрутка.

Село Михайловское. Дом-усадьба Пушкина.

Пушкин лежит на кровати и плюет в стену. За окном накрапывает дождик. Заходит совершенно мокрый почтальон.

Почтальон. Александр Сергеевич! Как это вас вовремя выслали… Петербург-то начисто затопило!

Пушкин (вздыхая). Затопило начисто, говоришь? Эх, я бы на это посмотрел… а потом я бы об этом написал!

Почтальон. Вас Господь уберёг! Вы везучий!

Пушкин (недовольно). Ну нет… Лучше сдохнуть, чем сидеть тут и пропускать всё самое интересное!

Сцена 48

Неделю спустя.

Санкт-Петербург. Светит солнце. Лучи солнца отражаются в уличных реках и ручейках. Люди с закатанными до колен штанинами ходят с вёдрами и вычёрпывают воду из домов. Зимний дворец. Покои Александра.

Александр лежит лицом в подушку. Заходит Николай с закатанными штанами и с ведром в руке.

Николай. Саша, убытки чудовищны! Санкт-Петербург практически уничтожен.

Александр (с трудом поднимая голову). Что бы ты мне теперь ни сообщил, я не буду удивлён. Ведь всё это из-за меня. Я – зло.

Николай. Надо помочь людям.

Александр. Да, конечно… но чем я могу помочь им, если я не могу помочь даже себе? Я бесполезен. Я несу только разрушение.

Николай ставит ведро на стол.

Николай. Воду вычёрпывай. Хотя бы.

Александр (смущённо). А, ты в этом смысле… Да, конечно. Прости, пожалуйста. Я опять не о том думал. Я думал о том, что стал причиной наводнения.

Николай. В общем, присоединяйся. Все с вёдрами, в том числе – Елизавета Алексеевна, матушка и моя жена. Единственные, кому сейчас весело – это мой Саша и Мишель.

Александр. Почему?

Николай. Они кораблики пускают в коридорах.

Перекрутка.

Коридоры первого этажа Зимнего дворца.

Константин, Михаил, Николай и Елизавета Алексеевна вычёрпывают воду. Марьфёдорна стоит на столе и руководит процессом. На тумбе сидит и сосёт разноцветный леденец беременная Александра Фёдоровна.

Александра Фёдоровна. Maman, может быть, вам нужна помощь?

Николай. Ни в коем случае, дорогая. Мы сами всё сделаем!

Берёт Александру Фёдоровну на руки и переносит на другую тумбу, повыше.

Николай. А то вы подол платья замочили.

Елизавета Алексеевна вздыхает.

Марьфёдорна. Не вздыхайте! Вам весьма полезны физические упражнения! И потом, Александрина в положении!

Константин. И правда. Тем более Саши тут нет… А если бы он был, то у него ноги… И спина… И голова… одним словом, он весь больной. Он не в состоянии вас с тумбы на тумбу переносить.

Перекрутка.

Продолжают вычёрпывать воду.

Марьфёдорна. Мишель, а кстати, где Елена Павловна?

Все перестают работать и смотрят на Михаила. На лице Михаила ужас.

Михаил. Я… я… Ну где-то здесь должна быть! (Шёпотом Николаю.) Никс, ты не видел Елену Павловну?! Вот ужас-то… Я её потерял!

Константин. Сейчас попробуем найти.

Идёт по коридору. В конце коридора плывёт большая напольная ваза. Константин хватает вазу, вылавливает. Ставит, открывает. На дне вазы сидит и читает книжку Елена Павловна. Поднимает голову и смотрит на Константина.

Елена Павловна. Константин Павлович, может быть, вы отпустите меня в свободное плавание?

Константин (строго). Мишель! Это что такое? Немедленно достань свою жену из вазы!

Михаил подходит с виноватым видом. Достаёт Елену Павловну.

Константин (с укором). Не делай так больше. Так плохо делать!

Михаил. Но ведь ты так делал.

Константин. И вот именно поэтому я могу сказать, что это плохо – так делать!

Перекрутка.

Продолжают вычёрпывать воду. Михаил шутливо брызгает водой на жену. Елена Павловна молчит. Михаил брызгает водой на книгу Елены Павловны.

Елена Павловна (взрываясь). Сударь! Если вы не умеете читать книги, то хотя бы не портьте их другим!

Ругаются. Михаил отбирает у Елены Павловны книгу и уносит.

Елена Павловна (в ажитации). Ха! Ты всё равно не знаешь, что с ней делать!

Михаил (в ажитации). Ха! Я иду в туалет!

Елена Павловна бежит за ним. Пускается вплавь. Константин и Елизавета Алексеевна стоят с вёдрами и смотрят на них.

Константин. Мда… и кто воспитывал Мишеля? (Вздыхает.) Ах, да… никто.

Елизавета Алексеевна. Их пара производит грустное впечатление, но, я надеюсь, что со временем, при определённых усилиях с её стороны, время изменит эти отношения к лучшему…

Константин (удивлённо). Ого, Елизавета Алексеевна! Ну вы того… даёте!

Голос сзади. Дай Бог, чтобы все они были счастливее нас!

Оборачиваются. У дверей стоит Александр с пустым ведром.

Константин (удивлённо). А почему ты в парике?

Александр. Я весь седой!

Константин. То есть то, что ты почти лысый, тебя не смущало…

Елизавета Алексеевна (облегчённо). Ну слава богу! А то я устала уже… теперь твоя очередь!

Отдаёт Александру своё ведро. Садится на стул. Достаёт карманную книжку. Надевает очки и читает.

Перекрутка.

Александра Фёдоровна и Николай.

Николай держит одной рукой Александру Фёдоровну, другой – полное ведро воды. Смотрят на Александра и Елизавету, которые меняются вёдрами.

Александра Фёдоровна. Ох, какие же они всё-таки странные! И она говорит ему «ты!»

Марьфёдорна. Ох, она вообще много чего говорит! А когда сказать нечего, она