Жена двух генералов драконов - Кристина Юрьевна Юраш

Музыка продолжала звучать, наполняя комнату теплом и светом.

Агостон и я, два человека, которые, казалось, никогда не должны были встретиться, теперь играли вместе, создавая нечто большее, чем просто мелодию.

Мы создавали гармонию, которую никто другой не мог бы понять.

Не словами.

Не поступками.

Но сердцем.

Сердцем, которое билось в унисон с его мелодией.

Сердцем, которое больше не билось так при мысли об Антале.

Я посмотрела на Агостона.

Его профиль был высечен из камня, словно древний скульптор придал ему черты, которые могли бы принадлежать герою мифов.

В свете лампы его шрам на ладони казался глубже и темнее, чем я помнила. Он пытался скрыть за сарказмом боль, что разрывала его изнутри, но я видела её, как острый нож, который пронзал моё сердце.

И вдруг я поняла: «Это чувство — не предательство. Это выбор. Это спасение».

С Анталем всё было иначе. Я любила его. Искренне. Глубоко.

Его глаза, полные нежности, его улыбка, что могла растопить даже самые ледяные сердца, его прикосновения, которые заставляли меня трепетать.

Но он ушёл.

Ушёл, оставив меня в темноте, без объяснений, без прощания.

Просто исчез, как утренний туман, растворился в воздухе, оставив после себя лишь пустоту и боль.

Он ушел, и я плакала, пока слезы не высушили мою любовь.

Теперь он был для меня как призрак — знакомый, но недостижимый. Как воспоминание, которое теряет цвет со временем.

Если бы он пришел ко мне сразу, сказал о проклятии, попросил о помощи, всё было бы иначе.

Но он не пришел.

Он оставил меня одну с моей болью, моими слезами, моим горем.

И я похоронила нашу любовь под монотонное тиканье часов, под бархатом задернутых штор, под траурной лентой на портрете.

А Агостон… Он остался. Он выдержал мою ненависть. Он терпел мою боль. Он защищал меня, даже когда я пыталась его убить. И сейчас, сидя рядом с ним у рояля, я чувствовала то, чего давно не чувствовала:

— Простите, — послышался голос дворецкого. — Что прерываю вас. Но вы просили сказать, когда все будет готово. Так вот. Все готово!

— Харгривз, — Агостон вдруг повернулся к дворецкому, который стоял в дверях. — Вы выполнили все мои распоряжения?

— Да, господин, — ответил дворецкий, протягивая ему список. — Всё собрано, как вы просили.

Агостон пробежал глазами по бумаге.

Его пальцы слегка дрогнули, но он тут же спрятал руку со списком в карман.

— Благодарю, — сказал он. — Можете идти.

Когда Харгривз ушел, Агостон посмотрел на меня.

В его глазах читалось что-то, что я не могла понять. Что-то похожее на прощание.

— Так. На всякий случай. Я рад, что ты была в моей жизни, — произнес Агостон, глядя на меня. — Рад, что ты была ее смыслом.

Он наклонился ко мне.

Сначала я подумала, что он хочет сказать что-то на ухо.

Но вместо этого его губы коснулись моих.

Глава 75

Это был не поцелуй.

Это был взрыв.

Не громкий, не яркий, но такой мощный, что земля словно ушла из-под ног.

Воздух вокруг казался густым и вязким, как смола, и я не могла сделать ни единого вдоха.

Его рука коснулась моего лица, как будто он боялся сломать что-то хрупкое.

Пальцы были нежными, но в них чувствовалась такая сила, что я замерла, не в силах пошевелиться.

Его дыхание смешалось с моим, и в этот момент я осознала: это то, чего я ждала всю свою жизнь.

Почему-то именно сейчас, именно с ним, именно так.

Его губы были мягкими, но в их прикосновении было столько страсти и нежности, что я растворилась в этом мгновении.

Время словно остановилось, и весь мир исчез, оставив нас двоих наедине.

Когда он наконец отстранился, я почувствовала, как будто из меня выбили весь воздух. Дыхание сбилось, мысли путались, и я не могла понять, что только что произошло. Сердце колотилось, как сумасшедшее, и я не знала, что делать дальше.

Всё вокруг казалось нереальным, словно я попала в сон.

— Простите, — прошептал Агостон, его голос дрожал, как и я сама. Он смотрел на меня, но глаза его были полны тени, словно он скрывал что-то важное.

— Почему? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Мои руки все еще дрожали, а сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Он вздохнул, его взгляд стал еще более глубоким и загадочным.

— Потому что… — начал он, но вдруг замолчал, будто слова застряли у него в горле. В его глазах мелькнуло что-то, что я не могла понять, но что-то, что заставило мое сердце сжаться. — Потому что я не имею права.

Он встал, его движения были быстрыми и резкими, как будто он пытался убежать от самого себя. Он направился к двери, но на пороге остановился. Его спина была напряжена, а плечи слегка дрожали.

— Я не знаю, когда вернусь, — сказал он с усмешкой. — Я уеду к брату. Иначе он там без меня что-то по-любому наколдует. Не знаю, сколько времени займет ритуал, но чувствую, придется повозиться всю ночь.

И с этими словами он вышел, оставив меня одну в комнате.

Его шаги эхом разнеслись по коридору, а затем затихли.

Он забрал с собой не только слова, но и все те чувства, которые я только что испытала.

Я направилась к его кабинету, чувствуя, как каждый шаг отдается в сердце.

Дверь тихо скрипнула, и я вошла в полумрак комнаты, где воздух был насыщен запахом старых книг и чернил.

Сердце колотилось быстрее, когда я приблизилась к столу, за которым он сидел. В большом кожаном кресле, казалось, еще ощущалось его тепло, и я осторожно села, стараясь не потревожить тишину.

Мои пальцы нежно скользнули по обложке его дневника, лежащего в углу, как забытый свидетель его тайн.

Я почувствовала легкое покалывание в ладонях, словно дневник хранил в себе энергию его мыслей и чувств.

Я хотела открыть его, узнать, что скрывается за этими страницами, но вдруг остановилась.

Некоторые тайны, как я поняла, лучше узнать из уст того, кто их хранит.

Я медленно поднялась и подошла к окну.

В комнате царил мягкий свет, проникающий сквозь тяжелые шторы, создавая причудливые узоры на полу.

Я выглянула наружу и увидела сад, который был свидетелем многих наших встреч.

В углу сада стоял старый фонарь, под которым я оставляла свои записки.

Я помнила,